Клеймо Дьявола - Ольга Михайлова

— А… вы тоже заметили? Да-да… Завтра полнолуние.

Часть 2. Октябрьское полнолуние. Луна в Овне

Глава 6. Черная месса

"Люди, встречаемые на улице, втайне предаются обрядам Черной Магии,

ищут связи с силами Тьмы, дабы удовлетворить свои амбиции,

дабы творить — единым словом — Зло".

На следующий день, двадцать шестого октября, покинув аудиторию профессора Ланери, которого Морис де Невер буквально потряс глубочайшими знаниями о войне Алой и Белой Роз, студенты разбрелись по коридорам. Как тени промелькнули и исчезли куда-то Симона и Эстель. За ними, ускоряя шаги, двинулся Риммон. Хелла Митгарт, схватив за руку брата, поволокла его в Южный портал. Лили фон Нирах и Мормо уединились в апартаментах Августа с видом заговорщиков.

Невер ещё раз любезно поблагодарил Хамала за столь оправдавшееся вчерашнее предупреждение и предложил Эммануэлю и Хамалу разделить с ним трапезу, а затем скоротать остаток дня в читальне. Гиллель поблагодарил, но уклонился от предложения. Он удалился к себе, провожаемый пристальным взглядом Невера.

Величаво ступая по лестничным пролётам, мимо тихо прошла мисс Эрна Патолс, выделявшаяся царственной осанкой и удивительной молчаливостью. Её сокурсники предположили было, что молчит она по той простой причине, что ей нечего сказать. Мормо тогда же тихо прошептал на ухо Митгарту, что для того чтобы быть дурой, бабе вовсе необязательно быть блондинкой. Однако Хамал как-то, кого-то цитируя, заметил, что само молчание, хоть и не доказывает наличия ума, всё же свидетельствует об отсутствии глупости. Этим он, помнится, разозлил красотку Эстель и удивил Мориса де Невера.

Вскоре рекреация опустела.

Последним из аудитории вышел Генрих Виллигут. Он был огорчен и растерян. Митгарт вот уже неделю не показывался, лишь сухо кивая в коридорах при встречах, которых явно не искал. Непонятная дружба между Невером и Ригелем просто убивала его. Тут из-за колонны, как привидение, заставив Виллигута вздрогнуть, появился Фенриц Нергал. Они несколько минут о чём-то тихо говорили по-немецки, Нергал сдержанно жестикулировал, что-то втолковывая, Генрих вяло кивал. Наконец оба исчезли на лестничном пролете.

Над Меровингом медленно сгущалась ночь, освещаемая полной луной, словно огромным фонарём.

Спускаясь по мраморной лестнице из библиотеки, Эммануэль и Морис вышли в полутёмный коридор, переходящий в анфиладу Мрачных залов. Ледяные сквозняки, струившиеся из щелей готических окон, грозили загасить хлипкое пламя свечи, и Ригель то и дело прикрывал огонёк ладонью. Странные ночные шорохи, хлопанье крыльев последних нетопырей и завывание ветра торопили их оказаться поближе к камину. Они невольно ускорили шаги, но тут внезапный порыв сквозняка задул свечу, и оба очутились в кромешной темноте.

Когда их глаза привыкли к мраку, в лунном сиянии проступили капители колонн и поручни мраморных перил Зала Тайн, вдруг где-то глухо звякнули литавры и раздались невнятные голоса, что-то певшие хором. Из-под крохотной двери в левом коридорном спуске, который они не замечали раньше, пробилась полоска тусклого света. Осторожно спустившись по ветхим сбитым ступеням, они приблизились к дверному проёму.

Морис протянул дверь на себя, но щеколда была опущена. Он достал нож. Лезвие, пройдя в щель между ручками, приподняло задвижку. Дверь открылась. Проскользнув внутрь, они оказались на лестничном пролёте, плавно спускавшемся по стене и оканчивавшемся где-то внизу, во тьме. Освещён оплывшими толстыми чёрными свечами был только центр комнаты, где на зиккуратообразном возвышении стоял большой тёмный гроб, напоминавший саркофаг. Он, казалось, упирался в колени огромной уродливой статуи козлобородnbsp;ого человека с расходящимися по обе стороны головы массивными, чуть изогнутыми рогами. Внизу, у подножия гробового постамента, сновали люди в черных мантиях. Где-то снова звякнули литавры. Что-то, брошенное в жаровню, стало издавать тягучий, приторный, немного тошнотворный запах. Собравшиеся взялись за руки и начали хором скандировать какие-то странные стихи, речитативом повторяя строки рефрена. Ригель, смотревший вниз через прорезь лестничного пролёта, не понимал ни слова, его начало мутить. Он уже хотел сказать Неверу, что хотел бы уйти, но остановился на полуслове, заметив его зачарованный взгляд, пожиравший глазами собрание внизу.

По обе стороны от саркофага поднялись двое, медленно сдвинули крышку, положив её поперек гроба. Внутри был непроглядный провал и сверху, с отодвинутой крышкой, гроб выглядел как крест. Ещё двое, поднявшись на возвышение, замерли по обе стороны от статуи.

К изножию гроба был подведён некто, укутанный чёрной мантией. Медленно поднявшись по ступеням и остановившись у гроба, он сбросил её, оставшись обнажённым. Его лицо прикрывала только алая шелковая маска. На сгибе локтя чернело родимое пятно. Переступив изножье, он по ступеням, которые вели внутрь, исчез в гробу. Двое в мантиях вновь перевернули крышку, закрыв гроб, и спустились вниз по ступеням.

Свет стал тусклее, стоящие внизу опять забубнили что-то о пробуждении плоти и отрицании прошлых заблуждений, о радостях жизни и небытии смерти.

У Ригеля кружилась голова, першило в горле, ныли колени.

Прошло несколько томительных минут.

Вдруг глухой удар потряс саркофаг изнутри.

Крышка отлетела, с грохотом соскользнув вниз по ступеням. Изнутри показался голый адепт, судорожно цеплявшийся руками за воздух. Двое, замерших в тени статуи, поймали его за запястья. Ещё мгновение — и он оказался подвешенным, словно распятым, на рогах статуи, козлиная борода которой уперлась ему в грудь. Из гроба показался высокий худой человек, укутанный в чёрное, в шлеме с рогами. Скорее почувствовав его, чем увидев, распятый адепт беспокойно задергался и захрипел. Рогатый же, словно не слыша, приблизился к нему и, распахнув мантию, приник лоном к его ягодицам.

Дальнейшее Эммануэль помнил смутно.

В спёртом воздухе кружились дурманящие испарения, собравшиеся внизу опять что-то запели, одновременно вздымая руки, адепт хрипел и стонал, извиваясь всем телом. Наконец Рогатый, издав какой-то утробный вой, отодвинулся от своей жертвы. Замерев на возвышении, он оглядел собрание и, величаво сняв шлем, встряхнул густыми пепельными волосами.

Ригель узнал Фенрица Нергала.

Глава 7. Спёртый воздух

"Я, кажется, с ума сойду от этих диких оборотов…"