Пересдать и выжить. Гордыныч - Александра Черчень

Это точно было не то, чем можно так сильно впечатлить Эрвикса, чтобы он, теряя отлично начищенные ботинки и остатки застегнутых пуговок на рубашке, рванул в деканат проставлять мне оценки.

– Ну, во-первых, я голоден, – принялся объяснять профессор. – А у вас отец – хозяин лапшичной, стало быть способности к готовке буквально в крови. Во-вторых, кулинария – прекрасный способ отточить твой самоконтроль в стихиях. Тут нужно очень точное, аккуратное воздействие. Думаю, что после вчерашнего оно вполне тебе по силам.

– Боюсь, вы ошибаетесь по поводу способностей в моей крови, – промямлила я.

– Это ты ошибаешься, – немедленно заверил Эрвикс. – Я пробудил в тебе стихии, пробужу и этот зов.

– Вам кухни не жалко? – спросила, прищурившись. – Помните же, что стало с котлами и той первой книжкой, на которой я тренировалась?

– Эла, ты слишком привыкла концентрироваться на неудачах, – отмахнулся излишне позитивно настроенный профессор. – Да, сначала все было не очень гладко, но потом ты показала себя с наилучшей стороны. Так что, вперед! Эла, за дело!

Меня перекосило от счастья.

Наверное, такая поддержка многих порадовала бы и помогла сконцентрироваться. Со мной такое не работало. Я привыкла делать хорошо и с долгой предварительной подготовкой. А тут такое…

– Эла, ты все сможешь! – выдал новый лозунг Эрвикс. – Кстати вечером ко мне заглянет Алоис Норт. Оставим что-нибудь ему угоститься.

У меня дернулось веко. С другой стороны, некроманты славятся своими способностями не умирать от чего попало. А моя готовка – как раз то самое «что попало» и будет.

– Ладно. – Я вытерла о юбку мигом вспотевшие ладошки. – Чего именно вы хотите?

– Я не особо привередливый, – заверил меня Эрвикс. – Достаточно будет сварить суп, нехитрое второе блюдо и, пожалуй, десерт. Подойдет даже печенье.

Ух ты! Всем бы маскировать свои запросы под такую скромность!

Я кивнула и прошла вперед.

Эрвикс же отошел к окну, взял с подоконника книгу и устроился на стуле. Даже сидел он прямо, словно кто-то невидимый экзаменовал его на идеальную осанку.

Я осмотрела полки в тумбах кухни. Нашла кастрюли, сковородки, парочку сотейников и несколько салатных блюд. Все было в таком отличном состоянии, словно только вчера из лавки приехало! Или Эрвикс не утруждал себя готовкой? Все же при академии есть столовая. А личная кухня, полагаю, так – баловство. Ну и выручает в выходные, когда общепит не работает.

После ревизии кухонной утвари я заглянула в холодильный шкаф. И там, посреди полочки, лежала она – тушка курицы. Я счастливо протянула к ней руки, потому что в голове уже сложилось сегодняшнее профессорское меню: грудку на суп, бедрышки и крылышки пожарить на второе! Гарниром – картошечку, и будет всем счастье!

А на десерт – овсяное печенье! Мама часто его готовила. Ингредиентов, насколько помню, использовалось всего ничего, а вкуснятина выходила редкая!

Раскладывая все нужное на столе, я себя подбадривала: «Не так страшен демон, как его рисуют в гримуарах»! Суп с курицей и лапшой – это самое простое, что можно придумать. Пожарить птицу – так вообще легкотня!

Так что, видимо подпитавшись оптимизмом профессора, я отважно поставила кастрюлю в раковину и выжидательно уставилась на кран. Вроде сделала все так же, как в лаборатории, а вот результата почему-то не было. Кран оставался безучастен к моим потугам вытянуть из него воду. Что я только с ним не делала! Издалека смотрела, вблизи, справа и слева! Просила о помощи, подмигивала, делала комплименты… Разве что не лизнула.

На кухне становилось все более сумрачно – погода за окном отвечала моему настроению и тоже хмурилась. Но поняла я это лишь после того, как профессор щелкнул пальцами, включая магические светильники.

Спустя еще пять минут плясок вокруг крана я в отчаянии повернулась к Эрвиксу и взмолилась о помощи:

– Ничего не понимаю. Я делаю все как вы учили, но ничего не происходит! Вообще ничего.

В отдалении громыхнуло. Эрвикс закрыл книгу и, покосившись в окно, сказал:

– Дыши ровнее, Эла, у меня нет запасной люстры, которая мне не нравится.

– Извините, – с раскаянием ответила я.

– Пока не за что, – улыбнулся Даниэль Эрвикс. – А касаемо крана все очень просто. Рассмотри управляющий артефакт.

Я послушно сунула нос поближе и еда не хлопнула себя по лбу. Ну почему не сделала этого раньше? На управляющем артефакте имелись две полярности, стандартный накопитель и характерные метки, чтобы вода лилась струйками, а не единым мощным потоком.

Вот же…

– Поняла? – спросил профессор, подходя ко мне ближе и тоже наклоняясь над артефактом.

– Да, – призналась я. – В прошлый раз дисперсия в артефакте не учитывалась. Потому надо использовать стихию несколько иначе. Тоже… так сказать, расфокусированно. Раздробленно, вернее.

Профессор кивнул, хотел уйти, но резко обернулся и важно сообщил:

– Ты молодец.

Запомнил, значит, что меня нужно хвалить.

Он вернулся на стул и снова взялся за книгу. А я нахмурилась, попробовав представить тот поток силы, что связывал меня с подводным источником. Но на этот раз его надо было расщепить на много-много таких же. Словно это веревка, свитая из сотни нитей.

Вдох-выдох, соединение подушечек пальцев, визуализация и… В кране зашумело! А после в кастрюлю полилась вода. Когда она достигла нужного объема, я оборвала воздействие и, подхватив тару, торжественно перенесла на плиту.

– Молодец, – донеслось от профессора, даже не поднявшего взгляд. – Надо же, как чудесно.

Эрвикс перевернул страницу, продолжая читать.

Я вздохнула и коснулась кристалла, который должен был дать сигнал для нагревания одной из конфорок. Не удержавшись от легкого ехидства, спросила:

– В этот раз мне огонь добывать не надо, верно?

– Верно, – кивнул Эрвикс, отрываясь от книги. – Сегодня не нужно.

Он улыбнулся и вновь углубился в чтение. Я невольно наблюдала за ним и все больше убеждалась, что профессор стал каким-то другим. Или раскрылся для меня иначе? За весь год учебы Даниэль Эрвикс ни разу мне не улыбнулся вот так, как сегодня. Ни разу не сказал слов похвалы – только замечания, если что-то было не так. Профессор всегда был собран, холоден, серьезен и аккуратен.

А теперь сидел на своей кухне, освещенный яркими лучами солнышка, растрепанный, какой-то домашний, милый…

На последней мысли я испуганно отвернулась.

«Милый?! Серьезно?! – прокричала я про себя. – Уф, хватит этого. Очнись, Эла!!!»

Взяв себя в руки, я продолжила кашеварить. Ходила по кухне, доставала овощи с нижних полок, нашла специи на верхних и подманила их левитацией. Сама! Чистила, резала и… ощущала все большее недоумение от происходящего. Неужели это все, чего от меня сегодня хотел профессор?

Я все чаще косилась на Эрвикса, ожидая, что он вот-вот злорадно расхохочется, а потом сообщит, что все это не считается и, конечно, я в его доме по иному поводу! Но нет. Пока я готовила суп, Эрвикс не проронил ни слова. То же самое происходило, пока я жарила крылья, ножки и занималась гарниром.

И лишь в конце, когда я дошла до самого слабого своего места – начала процесс замешивания теста для печенья, профессор вдруг очнулся.

– Эла, а теперь воспользуйся воздушной стихией, – сказал он, откладывая книгу и поднимаясь.

– Где?! – не на шутку озадачилась я, в данный момент стоя у миски с замесом, по уши в муке.

– Перемешивай тесто ложкой, но без помощи рук, – пояснил Эрвикс, – с помощью магии.

Я во все глаза уставилась на профессора, а потом на миску с тестом.

– Эм-м-м…

– Что не так? – с интересом уточнил он.

– Мне страшно все испортить, – призналась как есть.

– Эла, мы занимаемся не первый день и должны уже миновать этап внутреннего сопротивления, – чуть устало проговорил Даниэль Эрвикс. – Пора перейти к действиям без колебаний. Хорошо?

– Конечно! – тотчас согласилась я, но добавила как бы между делом: – Просто переживаю за вашу кухню. Вы же представляете, в каком состоянии она будет после этого задания? Надеюсь, мы и этап вашего шока от последствий моих неудач прошли…

– Эла, тебе просто нужно сосредоточиться. – Эрвикс заложил руки за спину, прикрыл глаза и протяжно выдохнул. А потом еще раз. Вдохнул носом, долго выдыхал ртом.

– Что это вы делаете? – улыбнулась я.

– Не только тебе нужно иногда работать над спокойствием, – неожиданно признался профессор. – Иногда мне очень хочется повысить голос.

И только?! Вот это терпение! Умница мой. То есть чужой. Чей-то!!!

Эрвикс