Только человек (None But Man) - Гордон Диксон

— Не возражаю, согласилась она. — Даже интересно будет послушать речь мягколицых.

— Благодарю.

Калли обернулся к Вилу, который сидел рядом — Безумец управлял такси.

Калли расположился посередине. Вила прижали к дальней стенке.

— Что теперь будем делать? — спросил Калли по-английски. — Я предполагал подцепить какого-нибудь взрослого жителя, а теперь эта девчонка… Подозреваю, она не отвяжется. Как ты думаешь, она может знать что-нибудь полезное для нас?

— Должен признаться, такой вариант мне в голову не приходил, ответил Вил тоже по английски. — Но почему бы нет? Она вполне может знать, где находится компаунд королевской семьи, например. Кроме того, риск нарушить какие-нибудь подсознательные табу может быть немного меньше для нас, если мы останемся в обществе ребенка. Она, очевидно, любит пошутить рассматривает свою выдумку как новую шалость. В другое время она никогда не оставила бы сестер. К тому же, обрати внимание: она относится к нам с заметной робостью — ведь мы инопланетяне, и мы старше ее, а детей молдоги с раннего возраста приучают уважать решения старших. Она будет полагать, будто мы знаем, что делаем, — даже если мы в чем-нибудь промахнемся, нам это очень кстати.

— Ну, ладно, — вздохнул Калли. — Пусть нашим проводником будет девчонка.

Вообще-то ему это не очень нравилось. По первоначальному плану он и Вил надеялись подобрать какого-нибудь одиночку. Калли считал само собой разумеющимся, что одиночка будет взрослый молдог мужского пола. Теперь ему становилось не по себе при мысли, что им, заметая следы, придется, быть может причинить какой-нибудь вред ребенку.

Он решил пока не думать о такой возможности. Повернувшись к молдожке, он заговорил на ее родном языке.

— Мой брат и я сам очень рады твоему обществу. С этого момента постараемся говорить только на вашем языке и пользоваться языком мягколицых только в сам крайнем случае.

— Я не возражал, — важно произнесла девочка. — Теперь мы сами полный Демон и готовы творить разные жуткие непочтенные штуки. Что мы будем делать?

— Ну, скажем, — предложил Калли, — поищем место в городе, где оставим некий знак нашего присутствия?

Безумец от смеха затрясся всем телом, словно собака, вылезшая из воды на берег.

— Верно! Как верно! — вскричала она. — Демон обязан оставить знак своего появления! Где же мы его оставим?

— Ты сама знаешь город и окрестности лучше меня или Книжника, сказал Калли. — Может, оставим его в месте, где находятся большие военные космолеты?

— Нет, не подходит, — решительно возразила она. — В столице нет больших военных кораблей, только несколько курьеров. Флоты расположены на десятой планете. А мне без разрешения семьи планету нельзя покидать.

Космопорт уже остался далеко позади. Такси ехало вдоль шестиполосного бульвара с рядами деревьев, похожих на тополя с большими листьями. Теперь стало понятно, чем заменили ночное искусственное освещение в городе: через каждые двадцать-тридцать ярдов попадались огромные горящие факелы, установленные на толстых столбах, в десяток футов вышиной. На каждом столбе горело по три факела. Эффект был впечатляющий.

— Где мы сейчас? — спросил Вил.

— На имперской парковой дороге, естественно, — поведал Безумец. Отсюда можем направиться, куда пожелаем. Теперь мы должны решить, где оставим знак… А ну-ка, стоп!

Они только что поравнялись с несколькими витринами, освещенными изнутри тройными факелами, — похоже, это были небольшие магазины.

Молдожка быстро нажала на клавишу, такси затормозило. Ни слова более не говоря, она выскочила наружу через дверцу со своей стороны, обежала машину и исчезла в одном из магазинчиков.

— Что она задумала? — поинтересовался Калли, перейдя на английский.

Вил покачал головой. На его лице играл прыгающий отсвет факелов.

— Понятия не имею, — сказал он.

Минуту-две спустя девчонка выскочила из магазинчика, впрыгнула в такси и включила двигатель.

— Теперь, — гордо заявила она, — я сама настоящий Безумец.

Калли внимательно посмотрел на нее, но поначалу ничего нового не заметил. Потом он обратил внимание, что к воротнику одеяния добавлена какая-то полоска из чего-то вроде картона. Теперь по форме и высоте воротника молдожку можно было принять за одиночку мужского пола. Кроме того, Калли заметил ремень у нее на поясе, а на ремне — черные ножны с толстой рукояткой какого-то игрушечного меча.

— Понятно.

И не давая себе времени на раздумья, добавил:

— Пока ты сам был внутри, наш брат Книжник — и я сам приняли решение.

Мы оставим знак нас самих у компаунда имперской семьи.

Несколько секунд Безумец изумленно взирал на Калли, а потом снова затрясся сем телом. Лишь несколько мгновений спустя молдожка, смогла взять себя в руки.

— Ужасно! Чудовищно! Потрясающе удивительно! Если бы сестры мои слышали! — восхищенно кричала он. — Мы сами будем как настоящий Демон! Мы оставим знак нас самих у порога с самого крайнепочтенного! Вы сами замечательные мягколицые!

Она направила такси на крайнюю левую полосу движения, у первого перекрестка свернув налево — на ту полосу, где машины двигались несколько быстрее. Теперь они ехали вдоль внутренней полосы трехрядного движения, дорога шла через район, напоминавший парк. Среди деревьев то тут, то там, пылали тройные факелы, бросая скачущие тени на густолистые кроны деревьев и растительность, соответствовавшую земной траве. Часто попадались молдоги, то триадами, то целыми группами триал, они переходили или даже перебегали от одной освещенной факелами площадки к другой. Кое-где, соединив руки, образовав круг, они словно танцевали у какого-нибудь куста или дерева, или вокруг столба с факелами. Калли вдруг обратил внимание, что каждый такой хоровод состоит ровно из девяти инвалидов.

— Что они делают? Танцуют, надо полагать? — спросил он Безумца. Она вдруг пристально посмотрела на него. У Калли что-то сжалось внутри — он инстинктивно почувствовал, что допустил ляп, нарушил одно из местных неписаных табу, на которые не распространялась свобода праздника Всепочтенности.

— Я… не понимаю, — пробормотала девочка. — Танцуют?

Она посмотрела в окно, на поляне хоровод из девяти молдогов кружил возле столба с факелами, всего в пятидесяти футах от такси. Вдруг она, кажется, поняла и разразилась щебетом, который соответствовал хихиканью, как на стоянке такси. Но сейчас приступ смеха у молдожки был намного продолжительнее.

— Я допустил какую-то ошибку… — поспешно начал извиняться Калли, но она перебила его, давясь от смеха:

— Нет, никакой ошибки не было… — Снова приступ смеха. — Ты ведь знаешь!

— Знаю? Знаю что? — поинтересовался Калли.

Теперь она так захохотала, что ей пришлось спрятать голову в ладонях.

Отвечать она была не в состоянии. Калли поспешно искал возможность переменить тему беседы.

— Далеко еще до компаунда имперской семьи? Как долго нам еще ехать?

— Не… недалеко. — Безумец справился с приступом смеха и посерьезнел. Мы сами прибудем на место через… — Она назвала цифру в молдогских единицах. Калли автоматически в уме перевел цифры в земные и получил примерно четыре минуты. — Какой именно знак мы сами там оставим?

— Я сам решу, — сказал Калли, — когда увижу компаунд и немного поразмыслю.

Он приблизительно предоставлял себе расположение зданий на территории имперского компаунда. Сам Вил ни разу там не бывал, Но в нескольких книгах, которые он изучал, пока жил среди иноразумных, имелись иллюстрации с изображением компаунда. Конечно, это были весьма общие схемы, а не настоящие карты. К тому же, компаунд постоянно перестраивался и переносился в разные места согласно перемещению аспекта почтенности.

Родная планета нового правящего клана становилась Коронным миром, и на этой планете строили дом имперской семьи — имперский компаунд. Общий план каждого нового компаунда соответствовал определенным требованиям, но на сколько было известно Вилу, при этом оказывали влияние и другие соображения зависящие от типа местности, предрассудков данного клана или даже личных вкусов и предпочтений членов правящей семьи.

Безумец, кажется, был удовлетворен ответом Калли. Такси катило дальше. Парковая дорога нисколько не изменилась — разве что группки молдогов на парковых полосках становились все более редкими, а потом и вовсе пропали.

Вскоре Калли рассмотрел через окно что-то вроде цепочки огней впереди. Приближаясь, они превратились в бесконечный ряд трехфакельных светильников, которые, казалось, висели в воздухе и тянулись насколько хватало глаз. Когда они подъехали, стала ясна причина оптической иллюзии: факелы были установлены наверху черной стены. Стена, около двадцати футов высотой, преграждала им путь. Она была сплошная, если не считать широких ворот — створки были не полностью распахнуты, но просвет между ним был достаточно широк — футов сорок. Молдожка остановила такси у самых ворот, где полосы движения парковой дороги вливались в небольшой заасфальтированный круг.