Узы любви - Кэндис Кэмп

— Я вам очень признательна, лейтенант Перкинс. Вы очень заботливы.

— Я рад, что вы приняли подарок. Некоторые женщины, наверное, упали бы в обморок при виде пистолета.

— Как видите, я не слабонервна, — рассмеялась Кетрин.

— Как! Да это же лейтенант Перкинс! — послышался с порога голос тети Амелии.

Кетрин скорчила недовольную гримасу и повернулась.

— Добрый вечер, тетушка!

Она спокойно и незаметно опустила пистолет в карман своей юбки.

— Вы, должно быть, сочли меня неучтивой за то, что я не вышла к вам, когда вы приехали, — сказала Амелия, послав в сторону своей племянницы весьма неодобрительный взгляд, — но слуги не сообщили мне о вашем прибытии.

— Прошу прощения, мисс Фритэм. Я пришел, чтобы извиниться перед вами и вашей племянницей за то, что перестал к вам заходить. В связи со смертью моего отца мне пришлось срочно отбыть в Нантакет.

— Как это печально, лейтенант! — недовольство Амелии сразу же уступило место готовности выразить свое самое глубокое соболезнование.

Наконец-то ей представилась возможность оседлать своего любимого конька — разговоры о смерти и похоронах, и она погрузилась в стихию выражений сочувствия.

В конце концов, Кетрин удалось остановить поток скорбных слов, безостановочно извергавшихся изо рта тетушки, сказав:

— Тетя, боюсь, мы слишком долго задерживаем лейтенанта Перкинса. Я знаю, ему нужно возвращаться в морской штаб.

Лейтенант благодарно посмотрел на нее и уловил намек.

— Да, боюсь, я должен идти. Надеюсь, скоро мне опять представится случай навестить вас.

— Когда бы вы не зашли, вы всегда будете желанным гостем, — сказала Кетрин и добавила: — Лейтенант Перкинс, мне понятно, что вы скорбите по усопшему отцу и носите траур, но, возможно, вы зайдете к нам на обед как-нибудь вечером? Неофициально, конечно. Все будет по-семейному.

— Благодарю вас. Мне бы очень хотелось воспользоваться вашим приглашением.

— Отлично. Тогда, скажем, в среду, идет? Мы обедаем обычно в семь.

— Я буду обязательно.

На лице тети Амелии появилось выражение тревоги, и после того, как гость их покинул, она повернулась к Кетрин в волнении:

— О, Кетрин, тебе не следовало этого делать!

— Почему?

— Ну… потому что он в трауре!

— Господи всемогущий, так что, если кто в трауре, так, значит, он становится изгоем? А я-то подумала было, что ему станет легче, если он проведет вечер с друзьями, а не наедине со своим горем!

— Да, но может показаться, что он тебе ближе, чем…

— Чем кто? Он и на самом деле мне ближе, чем кто-либо другой. Я считаю лейтенанта Перкинса своим другом.

— О, дорогая, но что скажет Аманда? — в страхе сжалась Амелия.

— А почему она должна что-либо говорить? Какое это имеет к ней отношение?

— Она же твоя тетя!

— Это верно, но она мне не мать! И нет никакой необходимости ей знать все, что я делаю, точно так же, как мне нет необходимости выслушивать ее мнение.

— А что скажет твой отец?

— Наверное, он скажет: «Великолепно!» Ему нравится лейтенант.

Кетрин покинула гостиную. Вес пистолета в ее кармане давал ей приятное чувство уверенности, на мгновение ее губы изогнулись в улыбке. Вне всякого сомнения, этот отвратительный тип Хэмптон думает, что победил. Как приятно будет увидеть удивленное выражение на его лице.

— Позвольте мне сделать вам другую прическу сегодня, мэм, — просительным тоном произнесла Пег, расчесывая волосы Кетрин на следующее утро.

Она с удовлетворением заметила перемену в настроении Кетрин, и в нее вселилась непоколебимая уверенность, что ее хозяйка влюблена в этого серьезного лейтенанта. Педжин решила сделать все возможное, чтобы помочь Кетрин заполучить его. Если бы только ей удалось убедить Кетрин обращать больше внимания на свою внешность!

— Зачем, Пегги?

— Просто, чтобы выглядеть по-другому! Немного больше спустим волосы на лоб, мисс Кейт, может быть, добавим пару локонов сбоку…

— Педжин, я же не молоденькая девушка! Мне двадцать четыре года, и не могу я ходить с какими-то легкомысленными локонами на своей голове!

— О, мисс! Вы ведь никогда не пробовали сделать другую прическу! А с этой вы похожи на старую деву!

— Вот как? — Кетрин слегка улыбнулась. — А я и есть старая дева, Педжин!

— Нет, вы будете выглядеть по-другому, если хоть чуть-чуть постараетесь!

Педжин скорчила недовольную рожицу, но, все-таки, затянула волосы Кетрин в строгий узел.

— Кстати, Педжин, тебе нужно кое-что для меня сделать.

— Что, мисс?

— Возьми мои муфты и внутри каждой из них сделай маленький кармашек, примерно вот такого размера, — она показала размер руками.

— Да, мисс, — глаза Педжин сверкнули: никаких сомнений, кармашки предназначены для тайных любовных посланий.

Отправляясь с отцом в контору, Кетрин почувствовала, как ее сердце забилось. Несмотря на пистолет, она все еще побаивалась капитана, но ее смелость возвращалась к ней, и Кетрин с нетерпением ждала встречи, она была уверена, что не отступит.

— Капитан, ваша леди вернулась, — прошептал мичман Фортнер, плюхнув на землю рядом с Хэмптоном ящик с гвоздями.

Хэмптон поднял бровь и улыбнулся:

— В самом деле? Стало быть, она выздоровела.

— Если хотите знать мое мнение, сэр…

— Не хочу!

Фортнер ухмыльнулся и, как ни в чем не бывало, продолжил:

— Эта маленькая рыжая плутовка стоит двух таких мисс Девер.

— Фортнер, легко определить, что вы родом из Саванны, у вас нет надлежащего воспитания и вкуса, — насмешливо сказал капитан.

— Ну что ж, я могу допустить, что ваша леди больше смахивает на девушку из Чарльстона, чем из Саванны, но я впервые вижу, чтобы у бостонской девушки лицо было более надменным и заносчивым, чем у любой леди из Чарльстона, — возразил молодой человек.

Хэмптон засмеялся:

— Мой мальчик, я тебе кое-что могу рассказать. У меня ведь на десять лет побольше опыта, чем у тебя, и я выяснил, что подлинная красота — в строении костей. Посмотри на эту девушку, мисс Девер, ее лицо как будто вышло из-под резца античного скульптора.

— Да, такое же холодное, как мрамор!

— А вот здесь уже в тебе говорит недостаток воображения! Всегда следует представить себе, как та или иная женщина будет выглядеть в постели. Твоя маленькая ирландская девчонка будет такой же, как и вне постели, хорошенькой и смешливой. Но я рисую себе свой выбор, с распущенными волосами, без одежды, с лицом, полным страсти. Все, что нужно, понимаешь ли, — это оживить этот образ, разбудить его к жизни, — он дьявольски усмехнулся. — А для этого требуется настоящий мужчина!