Пуля уже в пути (СИ) - Игорь Рябов

— Сейчас пятиминутный перекур. Кому необходимо — кусты рядом, а затем на всех парусах отшвартовываемся.

И мы, как умудренные горьким опытом тараканы, разбежались в разные стороны.

Через пять минут мы с Новиковым покидали на дно катера свои немудреные пожитки и тронулись в путь вниз по течению. Николай, как единственный среди нас, по его словам, умеющий управляться с подобной техникой, уселся за штурвал. Я пристроился на корме, на всякий случай поглядывая назад, хотя погони пока не ожидалось. А Оксанка примостилась рядышком.

Все шло слишком уж гладко и это вызывало у меня смутную тревогу. Я не считал себя гениальным полководцем и только стечением обстоятельств объяснял наш временный успех. К тому же, как подсказывало мне обострившееся чутье, основные события ещё впереди. Неизвестно, что нас ждет хотя бы вон за тем поворотом.

Но время бежало, а вокруг ничего не менялось, за исключением окружающих пейзажей. Хотя и они были однообразны, как стрижка у новобранцев. Только однажды мы проскочили на полном ходу мимо какой-то деревушки, раскидавшей свои покосившиеся домишки на левом берегу. Да и тех оказалось всего полтора десятка. А дальше опять леса и леса.

Ксюшка опустила правую руку в воду и с интересом наблюдала, как вокруг неё вспениваются миниатюрные буруны. Её волосы буйно развевались на встречном ветру, и от этого она стала похожа на милую ведьмочку, летящую в своей ступе навстречу звездам. Невольно я залюбовался девчонкой и поймал себя на мысли, что вряд ли видел в своей безалаберной жизни что-то более очаровательное. До одури захотелось поймать ее лицо в свои ладони и крепко поцеловать в рубиновые губы.

Грустно вздохнув и обозвав себя старым дураком, я выдернул обойму из автомата и принялся набивать в нее недостающие патроны. Потом проверил остальные, не забыв и автомат Новикова, который он положил рядом с рюкзаками.

Равномерное скольжение по волнам клонило ко сну. В животе сыто урчало. Часа через два после нашего старта я стал клевать носом, грозя пробить им дыру в дне катера. В какой-то миг мне показалось, что урчание стало несколько громче, словно ненароком проглотил за обедом вертолетный движок. Я нехотя разлепил налившиеся свинцовой тяжестью веки и, зачерпнув в пригоршню воды, плеснул ее себе в небритую морду. Стало немного легче, но слуховые галлюцинации не исчезли. Наоборот, звук многократно усилился, и стоило нам миновать очередной крутой поворот, как на наш катер спикировал вертолет, летевший нам навстречу.

Произошло это неожиданно, и непонятно, откуда он здесь взялся. Буквально несколько минут назад о нем не было ни слуху, ни духу. Невольно все мы пригнулись, будто опасались, что он сможет обрубить наши головы своими лопастями.

Вертолет, взмыв вверх и заложив крутой вираж, развернулся, на пару секунд зависнув в воздухе. А затем стремглав бросился вслед за нами. И хотя скорость у катера была совсем не хилой, состязаться с винтокрылой машиной он не мог.

Облетев нас по кругу, словно прицениваясь, вертолет пристроился сзади. Слегка развернувшись к нам боком, он на минуту замер, и из его чрева высунулся мафик, полоснув по нам длинной автоматной очередью. Пули прошли совсем рядом с левым бортом, словно косяк серебристых рыбок, вздымая маленькие фонтанчики.

— Колек, жми на всю катушку! — проорал я во все горло, стараясь перекричать гул двух моторов, хотя прекрасно понимал, что шансов у нас нет.

Да и он вряд ли меня услышал. А удирать и сам догадался.

— А ну пригнись. — Я согнул чуть ли не пополам совсем обалдевшую от происходящего Ксюшку. — А то сделают из тебя дуршлаг.

Вертолет опять ринулся нам вдогонку, и я, не мешкая, передернул затвор. Упершись одним коленом в днище, а на другое поставив левый локоть, я выпустил две короткие очереди, стараясь попасть в преследователей. Естественно, у меня ни черта не получилось. Слишком велика была скорость обеих машин. К тому же катер подбрасывало на волнах, и точно прицелиться было трудно. Да и летучая махина виляла из стороны в сторону, заходя то с одного, то с другого борта. Правда, и с вертолета попасть в нас вряд ли было легче, чем бумерангом по несущемуся во всю прыть страусу.

Они опять промелькнули у нас над головами на бреющем полете, вспенив вокруг бурные волны. Наш катер затрясло, словно мы с налету проскочили по песчаной отмели.

Я шустро развернулся на сто восемьдесят градусов и послал им вслед длинную очередь. Когда автомат кашлянул в последний раз, резко отщелкнул пустую обойму. С металлическим лязгом она шлепнулась на днище, отскочив почти в руки к Оксанке.

Она сидела вся белая и взъерошенная, словно воробей после неистовой драки. Губы упрямо сжались в узкие бескровные полоски, а глаза, казалось, заняли все лицо. И только волосы по-прежнему беззаботно трепыхались на ветру.

— Заряжай, Ксюха, мать их за ногу! — в сердцах прокричал я. — А то скоро мне из пальца придется стрелять. Только сомневаюсь, что из этого будет хоть какой-нибудь толк.

Девчонка торопливо принялась расстегивать рюкзак непослушными пальцами. А я опять развернулся лицом к вертолету, снова оказавшемуся позади нас.

На этот раз они не стали поворачиваться к нам боком, а несколько изменили тактику. Слегка сбавив скорость, просто преследовали, не отставая ни на дюйм. С обеих сторон высунулись мафики, пристегнутые к машине широкими ремнями, охватившими их за талию, и принялись ретиво поливать нас из двух стволов. Огонь был частым, но не прицельным.

Пожалев, что не завалялся в кармане "Тополь-М" или на худой конец "Стингер" в рукаве, я воткнул в автомат запасную обойму и выплюнул в преследователей порцию горяченьких гостинцев. Тут же радостно отметив, что попасть в них все-таки можно. Несколько пуль ударили в посадочную стойку, высекая сноп искр. В душе я приятно обозвал себя ворошиловским стрелком.

Правда, не замедлил получить ответные подарки. Одна из пуль чиркнула по самой корме, содрав свежую краску. Выплеснув навстречу преследователям из ствола все, что о них думаю хорошего, я отбросил в сторону заглохший автомат.

— Давай другой! — коротко прокричал я за спину, и Оксанка послушно протянула мне автомат Новикова. — Может быть, этот билет окажется выигрышным.

Наши противники, тоже перезарядив оружие, опять открыли стрельбу. Теперь их пули ложились более кучно в опасной близости от катера.

Я в ответ выстрелил наугад, почти не целясь, и с удивлением увидел, как один из бойцов криминального фронта вывалился из кабины и безжизненно повис на ремне, раскачиваемый ветром. Но второй продолжал увлеченно палить, словно гибель напарника его не касалась. Одна из пуль свистнула рядом с моим ухом, обдав горячей волной.

— Ой! — неожиданно громко раздалось у меня за спиной.

Я резко обернулся, а сердце заранее сжалось в болезненный комок.

Ксюшка стояла на коленях и зажимала правой рукой левое предплечье. Под её тонкими пальчиками по рукаву медленно расплывалось алое пятно. Сама же она напротив побелела, став больше похожей на мраморную скульптуру, чем на живого человека. От сердца чуть отлегло: главное, жива. Но она грозилась немедленно свалиться в глубокий обморок. И не столько от боли, сколько от вида собственной крови.

Почти до конца снаряженная обойма валялась рядом, выпав из её рук.

— Ляг на пол немедленно, — скомандовал я и, подхватив обойму, заменил ею почти пустую.

Развернулся к противнику лицом, и сделал это вовремя. Они, еще раз полоснув по катеру свинцом, опять пошли вниз на бреющем полете. Опрокинувшись на спину, я чуть было не придавил распластавшуюся по днищу Оксанку. Задрав в небо ствол, я дождался, когда они поравняются с нами, и нажал на спуск. И не отпускал до тех пор, пока оставалось чем стрелять. Было прекрасно видно, как пули штампуют дыры в корпусе. А стреляные гильзы с неестественно громким стуком сыпались на дно моторки.

Промчавшись над нами, вертолет резко взмыл вверх и начал разворачиваться. Внезапно его стало трясти, и из хвостовой части повалил густой черный дым. Сквозь него пробивались маленькие язычки пламени, облизывающие корпус.

Мы уже проскочили под ним, и я зачарованно наблюдал за тем, что творится в воздухе. Крутнувшись волчком, вертолет резко накренился носом вниз. А затем камнем рухнул, словно кто-то перерезал незримую веревочку, удерживающую его наверху. Лопасти его ещё продолжали вращаться, но уже вяло. Зацепившись одной из них за воду, вертолет окатил нас неожиданно сильной волной, рассыпавшейся на груду сверкающих брызг. А когда кабина коснулась речной поверхности, раздался мощный взрыв, и высоко в небо умчался огненный шар, переливаясь всеми цветами радуги, словно северное сияние.

Я выпрямился, все ещё не веря в удачу. Гордость распирала грудь, требуя незамедлительно увешаться орденами от подбородка до пупка.