Пришельцы. Выпуск 2 - Николай Бодров

Японскоименный енот продолжил:

— А фамилие мое по транскрипции отдаленно напоминает Умозра.

Я почувствовал, что медленно, но неотвратимо тупею.

Кролик пригладил уши, прочистил горло и тоже назвался:

— Ми Пуш. Можно просто Пуш. Канинхен. Я немец. Но не чистый. Моя прабабка была троюродной дочерью…

— Хватит пороть чушь, — прервал его Енот. — Ты такой же немец, как я — яйцо Фаберже.

— А что, неплохая идея, — оживился кролик, — в следующий раз…

— Заткнись! — заорал енот.

Кролик прижал уши к голове и завязал их кончики, как платочек бабушка.

Воцарилось молчание. Кролик теребил уши, то развязывая их, то снова завязывая. Взгляд у него был немного затравленный и не совсем осмысленный.

Я уже понял, что убивать меня вроде никто не собирается (умереть, не выспавшись, — это очень обидно), а если это плод больного воображения или сон, то даже забавный. Надо будет хорошенько запомнить и рассказать знакомой психоаналитичке, она заодно и сны толкует. Объяснит, к чему это было.

Кролик, похоже, решил-таки обидеться, оставил свои уши в покое, сложил лапки на груди и сел с надутым видом, всей своей физиономией выражая, что больше не произнесет ни одного слова. Енот тоже молчал, видимо, собирался с мыслями или давал на это время мне.

Почувствовав, что тишина затянулась, я сам перешел в наступление.

— Хорошо, как вас зовут, я примерно понял, национальность, секту и прочие ориентации выяснять не будем, но за каким фигом вы тут появились? И как? Дверь я всегда закрываю, а через окно вы пролезть не могли, я бы заметил.

В принципе, я понимал бессмысленность вопроса, галлюцинации или сны никогда не объясняют, откуда берутся, просто появляются — и все.

Но енот от моей тирады заметно оживился:

— Вот слова разумного человека! Не кричит, не звонит в милицию или «Скорую помощь», с балкона не выпрыгивает. Просто спокойно интересуется. Какое самообладание!

— А что, были случаи? — осторожно поинтересовался я.

— Да уж, — енот скорбно махнул лапкой, — каких только чудиков на свете не встретишь!

Тут кролик снова не сдержался:

— А помнишь того психа, который нас святой водой обрызгал, а потом из газового баллончика?..

— Да уймись ты, наконец, — более миролюбиво попытался унять товарища енот. — У человека, наверняка, куча вопросов, дай ему хоть слово сказать.

Мне дико захотелось курить, хотя в эту ночь я высмолил уже не одну пачку, но в присутствии пришельцев как-то не решался.

Енот уловил мой взгляд, брошенный в сторону сигарет.

— Можно? — Блин, как будто это я у них в гостях.

— Тут и так вся квартира протравлена, — поморщился енот. И осведомился: — У тебя, наверное, и насекомые не водятся? Тараканы, в смысле клопы всякие?

— Не водятся. Но это только потому, что я чистоплотный.

Енот скептически посмотрел на окружающую обстановку. Я бы мог поклясться, что при таком скудном освещении (горела только настольная лампа) недельную пыль разглядеть было невозможно, но еще больше я был уверен, что енот ее все-таки заметил.

— Да кури уж, если это тебе думать помогает. И задавай свои вопросы, наконец.

Я подкурил сигарету и жадно затянулся.

— А вы?

— Не потребляем. Вопросы, вопросы!

— Вообще-то я уже спросил, — напомнил я.

Хриш озабоченно нахмурился, начал принимать позу роденовского «Мыслителя», но тут вспомнил:

— А! Как мы появились? Очень просто. Но объяснить это сложно.

Я изобразил непонимание.

— Ну как, например, папуас прочитает письмо эскимоса, если оба, кроме родного языка, никаких не знают?

— А у них есть письменность? — задумался я.

— Неважно. Общий принцип тот же. Я не могу объяснить, как мы появились, на доступном тебе языке. Мог бы привести другой пример, но ты бы обиделся.

— Давай, — я приготовился обижаться.

— Ну, если бы новорожденному попытались растолковать основы квантовой физики…

— Значит, по сравнению с вами, такими умными, я идиот? — я действительно начал обижаться.

— Ну вот, говорил я тебе, — проворчал кролик, хотя ничего подобного (при мне, по крайней мере) он точно не говорил, — не надо этот пример говорить. Про папуасов с эскимосами лучше.

— Хорошо, давайте остановимся на папуасах, — тоном лектора объявил енот. — Есть еще вопросы?

— Ладно, как вы появились, мне понять не дано, — не дали вдоволь поизгаляться над графоманом, так я решил поюродствовать с этими зверьками-глюками, — но зачем хотя бы? И вообще, кто вы такие? Вроде разговаривающих млекопитающих генная инженерия пока не вырастила еще.

Уже задавая этот вопрос, я понял, что ответ получу приблизительно такой же ясный, как и предыдущий. Но оказался не прав.

Кролика почему-то сильно возмутило слово «млекопитающие».

— Не знаю, как кто, — заносчиво произнес он и выпрямился, — но я лично никого млеком не питал.

— Мы вообще не животные, — пониженным голосом, словно по секрету поделился, добавил енот.

— Ну да, как же я забыл! Вы не животные, вы вообще не живые, вы просто сон или иллюзия, — впервые я говорил галлюцинации, что она не настоящая. Интересно было проверить, что из этого получится. В смысле не то чтобы у меня до этого были регулярные глюки, честно говоря, вообще первый раз такое, но, насколько я знаю, с подобными явлениями до меня никто так открыто не разговаривал. Мне даже стало немножко боязно. Впрочем, если они сейчас растают в воздухе оттого, что их разоблачили, мне, возможно, станет легче. А может, и нет.

— Мы не мираж. Мы настоящие, — убедительно сказал Хриш. — Просто приняли форму, удобную для твоего восприятия. Мы всегда по-разному к разным людям являемся.

— Откуда являетесь?

— Оттуда, — и енот многозначительно ткнул пальчиком в сторону потолка.

Надо мной жил жуткий пропойца Кузьма Сипатый. От него, что ли, эти чучела сбежали? Вряд ли. У него и тараканов вышеупомянутых, наверное, нет, но по другой причине, не как у меня, а просто потому, что им тоже кушать надо, а одним алкоголем не наешься.

Заметив в моих глазах глубокие сомнения, енот решил дополнить:

— Мы с неба, если можно так выразиться, сверху, в общем. Можешь считать, что из космоса, ведь у вас сейчас это так называется?

Что «это», я спрашивать не стал, чтобы не сбрендить окончательно. Подумав немного, сделал вывод, который меня насмешил самого:

— Так вы — инопланетяне или ангелы?

— Черт, мы же думали, что он агностик. — Кролик явно чувствовал себя неуютно.

— Не дрейфь, мы не ошиблись. Он просто еще юморист и скептик, — успокоил друга енот.