Избранники светил (СИ) - Зеленков Василий Вадимович

Проще говоря, солар заблудился.

Это бы и в обычное время раздражало – а уж сейчас, когда от него зависело выживание небольшого города и по пятам шли враги…

Пантера вздохнул, с раздражением и удовольствием одновременно. Первое вызвала сложившаяся ситуация, второе – воспоминания.

Он забрел в эти места пару недель назад, самонадеянно решив отправиться к границам Хальты, и сбившись с пути. Поначалу Пантера не обеспокоился, посчитав, что достаточно давно ходит по Востоку, чтобы к нему привыкнуть, и сможет успешно найти дорогу.

Солар ошибся. Насколько серьезно ошибся – стало ясно, когда лежавший спокойно камень вдруг открыл пасть и попытался его укусить. Скальнодила Пантера, конечно, прибил; по таким местам он всегда ходил, держа наготове орихалковые катары. Да и без артефактов драться умел отлично.

Но само наличие зверя ясно дало понять, что на сей раз заблудился он не на шутку – ибо водились такие существа только там, где уже чувствовалось дыхание Вильда. Самого изменчивого хаоса Зенитный не боялся; некогда, по настоянию сокруговцев, он освоил защиту от его влияния. Да и на Грани обрести мутацию – еще очень постараться надо.

Однако оставаться поблизости от Вильда Пантере не хотелось, и он постарался поскорее уйти с медленно меняющихся земель… и заблудился снова. По крайней мере ноги вынесли его не в изысканные лапы фейри, а к вполне смертному поселению.

Пусть и не человеческому.

За время странствий солар уже привык спокойно относиться к разнообразию жизни в Творении. Да и Нексус, где можно было встретить кого угодно, от крестьянина до Короля-Дракона, не развивал ксенофобию.

Потому-то обнесенному стеной поселению зверолюдей Пантера совершенно не удивился, зная, что их племена часто не похожи друг на друга. И если его не встретили стрелами сразу – то могут и принять как гостя.

Они и приняли. Племя оказалось кошачьим – смесь людей и рысей, размерами не крупнее человека (солар возвышался над ними на голову), но многократно быстрее и гибче. Сами себя они называли мирринами, и обитали на привычной им Грани уже несколько веков.

Пантера задержался у них. Получил карту (окрестности люди-рыси изучили очень хорошо), отдохнул как следует (нашелся дом, чей хозяин не так давно погиб, а его место никто еще не занял), запасся едой. Миррины солару понравились – в них удивительно гармонично сочетались хищная натура, жизнерадостность и в целом добродушное отношение к жизни. Зенитный не мог не сравнить людей-рысей с самим собой, и удивился тому, сколько у них похожего.

Он с радостью провел у мирринов почти полторы недели, помогая им в охоте и ремонте нескольких домов, рассказывая по вечерам о далеких землях, которые повидал своими глазами. Особенно внимательно слушали пушистые дети, шаман с седой шерстью и несколько молодых девушек, среди которых была и Шарра, ученица шамана.

Несколько ночей назад, когда Пантера готовился ко сну, Шарра скользнула в дом, огляделась, на мгновение прижав уши. Потеребила воротник свободной куртки, расшитой защитными знаками, махнула хвостом.

– Что-то случилось? – удивленно спросил солар.

– Нет, нисколько, – миррина вильнула хвостом и дернула ухом – этот жест заменял ее соплеменникам улыбку. – Пантера, ты ведь сказал, что ты не просто избранник Солнца, но и его священник, верно?

Бывший гладиатор кивнул.

– А ты давал какие-то обеты?

– Формально – нет, – пожал плечами Зенитный. – Я поклялся сражаться с нечестивыми, нести веру в Солнце и помогать людям.

– И все? – уточнила Шарра.

– Да, – чуть удивленно подтвердил Пантера.

– Отлично! – просияла миррина и принялась стягивать куртку. Прежде чем солар успел что-то сказать, она пояснила: – Ты не давал обета целомудрия, я не ношу ничей браслет, так что нам ничего не мешает. Правда ведь?

Солар уже знал, что миррины к любовным играм относятся куда проще людей, и венчальный браслет – единственное препятствие. Кошачьего брачного сезона у них не существовало, тут они были близки к людям.

– Или… ты только со своими? – растерянно уточнила ученица шамана, застыв на месте в неловкой позе – она уже развязала пояс, но штаны еще не успели соскользнуть на пол. Миррины редко встречались с людьми, и мысль оказалась запоздалой.

– Да нет, – усмехнулся Пантера, оправившись от удивления. Предложение было неожиданным, но… Странствия давно не приносили ему привычного по прежней жизни женского внимания. Шарра выглядела необычно – но, Солнце свидетель, была женственна и привлекательна, и более чем согласна. Не очень высокая, стройная и приятно округлая, с рыжеватой шерстью на спине, голове и руках, и с все более светлой – спереди, длинным пушистым хвостом, острыми ушами с черными кисточками.

А что не человек, так это не страшно. Лебедь вот вообще с духами общается, а Дейс, ходят слухи, с лунаркой спал, причем чуть ли не в Нижнем Мире. В конце концов, все ходят под светом Солнца.

Уши Шарры радостно дернулись, от оставшейся одежды она избавилась моментально; Пантере понадобилась пара секунд на то же самое.

Эту ночь Зенитный запомнил надолго. Женщин у него в Нексусе хватало, но еще никто не мурлыкал, прижимаясь к нему и не облизывал с увлечением солнечную татуировку на груди, щекоча вибриссами. Коготки Шарры оставляли царапины, которые тело Возвышенного заживляло через считанные мгновения, а шерсть приятно скользила по темной коже – казалось, миррина ласкает его всем телом разом. Она отличалась от человеческих женщин меньше, чем могло показаться, но невероятным образом выгибалась, когда Пантера с силой входил в нее; каждое прикосновение к небольшой, покрытой мягкой светлой шерстью груди заставляло Шарру мурлыкать и крепче сжимать могучего солара сильными ногами.

Пантеру невольно завораживало то, как дергались уши миррины, когда он в очередной раз сжимал умещающуюся в широкой ладони грудь. А хвост… до этой ночи солар даже не представлял, что можно сделать сильным пушистым хвостом, и невольно задерживал дыхание, когда тот мягкими, ласковыми движениями проходился между ног Пантеры, щекоча крупный темный ствол.

На пике наслаждения она не вскрикивала, как человеческие женщины – лишь тихо рычала, наклоняясь к любовнику и касаясь его кончиком языка. А потом, когда они лежали рядом, отдыхая – задумчиво водила хвостом по ногам Пантеры, задевая самый чувствительный орган; глаза Шарры при этом искрились весельем.

И эта ночь была только первой. На третью солару уже совершенно не хотелось продолжать путь.

А потом, еще через несколько дней, случилось то, чего Зенитный опасался с самого начала – пришли фейри, облаченные в лед и листья прекрасные воины Вильда, и самая лютая вьюга была добрее их взглядов.

Первую атаку охотников Хаоса миррины отбили со всемерной помощью Пантеры. После этого его зауважали в поселении еще больше: никто не смог, не пострадав, в одиночку удерживать ворота и заставлять фейри отступить, а многих из них – оставить лежать на траве, распоротыми снизу доверху зазубренными клинками катаров.

Но на следующий день они пришли снова. Штурм отбили уже с меньшей легкостью, и шаман с Шаррой весь день не покидали домов, готовя целебные снадобья и укрепляя обереги против детей Хаоса.

– Если они будут так нападать и дальше, – мрачно сказал Пантере вождь Синкарай, необычно высокий миррин с темной шерстью, – то нам конец. Обереги пока держатся, но слабеют с каждой атакой, и если они не выдержат…

Солар кивнул. Защитные знаки не давали детям Хаоса перемахнуть через стены, вынуждая штурмовать ворота; без такой защиты фейри легко ворвутся внутрь, и даже сила Зенита их не остановит – он просто не сможет быть везде, и силы его не безграничны. Был бы здесь Дейс со своими наемниками или Лебедь, способный защититься от фейри властью древних пактов… но увы. Сокруговцы далеко и связаться с ними не выйдет.

– Помощи ждать неоткуда? – спросил Пантера, глядя мимо Синкарая на Шарру, вышедшую из дома и устало опустившуюся у стены; уши ее поникли, хвост разметался по земле. Солар невольно вспомнил, как этот хвост ласково касается самых нежных мест, как кисточки на ушах трепещут в миг страсти; покачал головой, отбрасывая неуместные сейчас образы.