Айк Дикий (СИ) - Таня Толчин

А мне лгала, что никого у тебя не было… Ненавижу ложь, Эрна. За ложь и предательство я казню, но с тебя возьму то, что мне давно причитается… — он угрожающе надвигался на пленницу, словно тёмная скала, она же в страхе сделала несколько шагов назад, к стене, увешенной трофейным оружием. Сейчас Эрна чувствовала себя загнанным в ловушку зверьком, боковым зрением она отметила за спиной боевую скандинавскую секиру на металлических держателях. Мгновенно сработал рефлекс самозащиты, Эрна рывком выхватила оружие, вцепившись пальцами в длинное древко из ясеня.

— Не подходи ко мне, чудовище! — рявкнула девушка, в изумрудных очах полыхнула ярость наряду со страхом и решимостью. — Порубаю, если посмеешь ко мне прикоснуться!

Айк ухмыльнулся и укоризненно покачал головой, на мгновение остановившись.

— Так даже интереснее… — процедил он. — Я не хуже конюха, Эрна. Так сколько у тебя было мужиков? Десятки? Сотни? Вот сейчас и проверю, какая ты девственница…

Эрна в страхе замахнулась секирой, но громко вскрикнула, когда граф рывком сумел искусно выхватить у неё оружие, которое с лязгом упало на пол, затем он вжал спиной пленницу в стену. Она упиралась, кричала и царапалась, как дикая кошка, Айк одной рукой зафиксировал оба тонких запястья над головой девушки, придавив их к стене. Свободная ладонь мужчины скользнула по бедру Эрны, приподнимая подол платья, он неотрывно взирал в изумрудные пылающие очи с дикой решимостью.

— Да будь ты проклят, животное! Чудовище! — по щекам Эрны текли слёзы, а тело вздрагивало от страха с примесью злости. — Я не была под Гарриком… Я к Дубку ходила, к своему родному…

— Какой ещё Дубок? — рыкнул Айк, продолжая удерживать девушку. — Таких конюхов у нас нет…

— Да конь мой, Дубок! — крикнула отчаянно Эрна. — Я на нём сюда прибыла, он в вашем табуне теперь… Я ему морковку несла… — голос девушки дрогнул, слёзы обиды душили, сдавливая горло спазмом. — Покормить хотела…

— Конь? — Айк выгнул удивлённо бровь, выдохнув с облегчением. Ярость мгновенно схлынула, это к коню своему она бегала, о он-то подумал… — Почему сразу не сказала мне, что там твой конь?

— Боялась, что ему могут навредить из-за меня, ведь меня-то не особо тут любят… — Эрна шмыгнула курносым носиком, глотая слёзы. — Мне-то всё равно уже, а вот за Дубка я волнуюсь…

— Глупое дитя, никто бы не стал имущество портить, за это сурово наказываю… — Айк отпустил девичьи запястья, его пальцы нежно огладили скулы Эрны. — Малое глупое дитя… — прошептал он успокаивающе, коснулся устами рыжей макушки, опаляя чело застывшей на месте девушки горячим дыханием. Как же она пахнет… Сеном, его полюбившейся сладкой кашей с молоком… Мужчина обхватил ладонями личико пленницы, покрывая нежными поцелуями её лоб, веки, мокрые от слёз скулы… Он раздвинул языком коралловые створки дрожащих губ, накрывая до безумия желанные уста своими… Пальцы Айка зарылись в густые локоны Эрны, фиксируя её затылок. Как же долго он хотел именно этого, пить её сладкое дыхание, медленно подчинять, но не силой…

Затем граф всё же отстранился и замер, взирая в серо-зелёные прозрачные омуты. В них целую вечность можно глядеть… Эрна также застыла, словно завороженная, не отрывая взгляда от обсидиановых прожигающих до костей глаз Айка, а по телу разливался огонь… Девушку охватил доселе неведомый трепет предвкушения, словно её вот-вот разорвёт на осколки. Эрна неожиданно подалась вперёд, касаясь приоткрытыми устами его жарких губ…

И они оба сорвались в бездну… Земля уплывала из-под ног, а тела било крупной дрожью, Айк рывком прижал к себе Эрну, с хрипом набрасываясь на нежные уста, словно оголодавший. Какой же лишней казалась сейчас тонкая ткань одежд, мужчина на миг отстранился и рывком стянул с себя рубаху, не прекращая пожирать девушку диким взором. Она завороженно глядела на голый мужской торс, покрытый шрамами и тугими канатами тренированных мышц. Граф неотрывно глядел на Эрну, как дрожащими пальчиками она расстёгивала свой поясок, затем стянула с себя одежды, переступая через ворох лежащих на полу тканей.

Айк рывком притянул к себе обнажённую девушку, скользнул языком по её ключице, облизывая и лаская затвердевшие пики, душой ощущая ответное желание Эрны. Он медленно опустился на колени, выписывая устами узоры на её животе, поглаживая пальцами изящные бёдра, лаская нежные створки лона. Девушка тихо застонала, зарываясь руками в растрёпанные смоляные волосы графа, притягивая к себе этого до безумия желанного сейчас зверя…

— Я никогда не… — её голос срывался. — Не была…

— Знаю, знаю… — хрипло шептал Айк. Эрна лишь вскрикнула, когда мужчина одним резким движением уложил её на кровать, продолжая ласкать языком между бёдер, покусывая нежную кожу. Девушка, потеряв остатки разума выгибалась ему навстречу, поддаваясь внутреннему импульсу и более не в силах уже препятствовать естественному желанию ощутить на себе эту жгучую страсть единения и потребность быть наполненной до краёв…

Айк навис сверху, бездонным пылающим тёмным взором вглядываясь в застывшие изумрудные омуты, рывком толкнулся в девичье лоно, а Эрна вскрикнула от пронзительной боли, ведь она познала мужчину впервые.

— Тише, тише, моя маленькая, — лихорадочно шептал граф, нежно накрывая приоткрытые дрожащие уста. Он с безумным наслаждением пил её горячее дыхание, стоны и крики, ускоряя толчки. Вот её гибкое, изящное тело извивается под Айком, а душа мужчины ликует, жадно наслаждаясь ответным теплом… Он желал эту непокорную девушку всю без остатка, а она открывалась душой, отзывалась неистовыми естественными ласками… В эти мгновения граф осознавал, что не сможет её отпустить. Эрна целиком принадлежит ему, ведь этот сладкие нектар можно пить целую вечность…

А она впилась ноготками в широкие мужские плечи, оставляя красные дорожки царапин, хрипела, словно маленькая тигрица, кричала, умоляла…

— Айк… — так его имя не произносил ещё никто, это самый сладостный звук в жизни. — Айк… — шептала она хрипло, словно в лихорадочном бреду, а изумрудные очи затянуло поволокой неиссякаемого желания, затем Эрна вскрикнула, поглощённая сладкой пучиной экстаза… Его маленькая и ненасытная Эрна… Ещё недавно называла «проклятым чудовищем» и замахивалась секирой, а теперь сгорает вместе с ним в пламени безумной, всепоглощающей страсти.

— Эрна… — прорычал Айк, прикусив зубами нежное девичье ушко. — Моя Эрна… — мир словно разлетался мириадами искр, отогревающими вечную мерзлоту в его сердце.

Так они и уснули, сплетённые в объятиях друг друга, утомлённые безумным ураганом сладкого экстаза. В комнате потрескивали и догорали свечи, в камине тлели угли.

Ближе к рассвету Эрна проснулась первой, в полумраке сверкнув ошеломлёнными изумрудными очами, словно кошка. Она аккуратно высвободилась из объятий крепко спящего Айка, застыв на мгновение и завороженно любуясь суровой красотой мужчины. Смоляные волосы графа разметались по кровати, частично закрывая его лицо с резкими