Полигон - Александр Шакилов

Я не слушал. Парень не в себе из-за пережитого на Полигоне. К тому же ему есть что вспомнить, только детям рассказать нечего, как говорится. Ну да все мы такие тут собрались. Нормальные люди по Полигону что-то не шастают, не видно никого.

Мы подошли к следу, оставленному бэтэром.

Вцепившись в щеки ВСК и поводя из стороны в сторону интегрированным со стволом глушителем, я осматривал местность в закрепленный на ствольной коробке дневной оптический прицел ПСО-1. НСПУ-3, позволяющий вести огонь ночью, аккуратно упакован и засунут в сидор. Переводчик вида огня, что позади спускового крючка, я сдвинул так, чтобы стрелять очередями. Кто знает, что за твари нас могут побеспокоить? Может, тут любят прогуливаться дикие кабаны-мутанты? Даже если не мутанты, а просто дикие хрюшки – уже надо быть начеку.

Я насчет свиней не просто так, кстати, забеспокоился – копытные основательно протоптались по отпечаткам протектора, будто хотели его замаскировать.

– Вчера тут неподалеку подстрелил одного кабана, – наконец-то в тему поведал Резак. – Здоровенный такой, два магазина извел на него, прежде чем он перестал ко мне ползти. Безбожно грязный и вонючий, я потом даже проблевался…

– Кабанов грязь от комаров и слепней защищает, – буркнул я, чтобы прервать откровения «африканца» и типа поддержать разговор. – У мутантов, думаю, то же самое.

– Точно! От насекомых! – подхватил мою мысль Резак и развил: – И от воздействия приборов!

Милена покачала головой:

– Спорная теория.

И они вдруг негромко, но яростно и до хрипов принялись спорить, на кой хрюшкам-мутантам бронированные наросты на спине, хотя о наростах тех Милена, как и я, только-только узнала со слов Резака.

Я их не слушал. Меня проблемы кабанов нисколько не заботили. А вот когда Резак заявил, что десятком разнокалиберных рогов, торчащих из башки, кабан с удовольствием проткнет кого угодно и что угодно, я заинтересовался. Если верить «африканцу», все, что попадается кабану на глаза, он воспринимает как личное оскорбление и вызов… Ну и как мне теперь защитить супругу от лютой зверюги?..

– В припадках внезапного гнева мутанты ломают деревья и расшибают черепа о стены заброшенных домов. Я в фильме видел! – уверял Петя Резак мою супругу, а она ему возражала, мол, этого быть не может, это противоречит какой-то там теории, которую вывел ее отец…

След тянулся по заливному лугу, поросшему свежей травой. Река, протекающая неподалеку, нехотя вернулась в свое русло после затяжного сезона дождей. Луг не успел просохнуть: тут и там в траве поблескивали лужи и даже небольшие озерца, ставшие ловушкой для рыбы. Эх, пройтись бы по ним бреднем! Столько карасей и щук выловить можно, что десяток фургончиков дядюшки Мокуса не увезут!

На влажной тропе виднелись не только отпечатки протектора и оттиски кабаньих копыт, но и весьма странные следы, на которые ни Милена, ни Резак не обратили внимания – уж очень были заняты общением друг с другом. Вроде как прошел тут человек, но почему у него из пальцев ног торчали когти?.. Я не стал отвлекать спутников из-за этих следов. Поводов для беспокойства и так хватало.

Солнце высоко поднялось над горизонтом и уже припекало. Хотелось пить, но я терпел, Милена тоже ни разу еще не отхлебнула из фляги, а жажда Резака меня ничуть не заботила. Мы еще даже в лес не вошли, до которого рукой подать, Стена еще за спиной маячит, так чего тратить чистую воду сразу? Еще неизвестно, можно ли пить из местных источников…

– Если мы хотим тут выжить, Полигон надо полюбить, – не унимался безумный «африканец», не очень-то плавно сменив тему, – и тогда Полигон нас полюбит!..

С флангов кабанью тропу ограничивал высокий сухой камыш без намека на молодую поросль. За камышом слева – маленькое озерцо, подступы к нему заболочены, ну да нам туда и не надо. Справа – озеро побольше и тоже с топью.

Вскоре наша троица уже брела по колено в гнилой черной воде. «Коробочка» тут, конечно, проехала без проблем, а вот мне то и дело приходилось выдергивать ботинки из жидкой грязи.

– Ничего, ребятки, – вы ведь вместе, да? муж и жена? – дальше посуше будет! – Резак просто лучился оптимизмом у меня за спиной. Нашу колонну замыкала Милена.

– Конечно будет, – спокойно ответил я, хотя на самом деле мне люто хотелось стукнуть «африканца» прикладом ВСК по светловолосой башке. Честное слово, едва удержался.

– Стой! Замри! – Резак вновь решил поиграть в командира.

– А как же, – я как загребал ботинками муть, так и продолжил себе дальше. – Уже замер.

А вот и напрасно я не послушал Резака.

– Край, стой! – крикнула Милена, и в тот же миг щелкнула тетива, мимо свистнула стрела с ярко-красным оперением.

Я вдохнул побольше воздуха, чтобы возмутиться погромче, ведь мне едва бок не продырявило, но не успел.

С шелестом стрела ворвалась в камыши. И тут же впереди, метрах в трех всего, ярко сверкнуло, и во вспышке этой я увидел, как натянулась, выскочив из воды, проволочная растяжка, поставленная так, чтоб ее нельзя было не зацепить, пройдя по тропе чуть дальше. Одновременно жахнуло – уши заложило. И меня опрокинуло ударной волной на Резака. Милене, хоть и была она значительно дальше от взрыва, тоже досталось – ее швырнуло, как большую куклу.

Все трое мы дружно грохнулись спиной в воду, едва не погрузившись в черную муть с головой. Пахнуло жаром. В воздухе засверкали сине-красные всполохи. Миг-другой – и погасли, их сменил какой-то странный туман. Хотя нет, это облако спор. Я завороженно смотрел, как оно оседает на воду, на камыши, на все вокруг… В голове звенело. Порвались барабанные перепонки?.. Свалившись в воду, я рефлекторно выставил ВСК-94 так, чтобы ее не залило черной жижей, а вот сидору не повезло.

Резак встал на колени.

– Слушай сюда, умник!.. – прошипел он мне в лицо, и я его отлично услышал. Значит, слух в норме. – Хочешь выжить тут?

Сев прямо в воде на пятую точку, я кивнул.

– Если я приказал что-то, ты сразу выполняешь. Без разговоров. Не обсуждая. Понял?!

– Нет, – я улыбнулся ему искренне, радостно. Жаль, мою улыбку он не увидел из-за дыхательной маски, закрывавшей лицо. Впрочем, Резак и так все понял.

Потому и сорвался.

Всего себя – все накопленное за время на Полигоне напряжение – «африканец» вложил в одно движение. Кулаком блондинчик метил мне в лицо. И попади он, точно сорвал бы респиратор или разбил бы фильтрующий патрон, что сейчас – все вокруг припорошено спорами, наверняка ядовитыми – равносильно смертному приговору.

Но он не попал.

Хоть и был Резак выше ростом и шире в плечах, а ловкости и мертвой хватки бывшего зэка и сталкера – как у меня – ему ой как не хватало. Кулак пролетел в считаных сантиметрах от моего лица, а в следующий миг я оседлал паренька, развернув его респиратором к воде, покрытой жирной пленкой спор. Еще чуть – и окунется «африканец» в жижу, что точно не прибавит ему здоровья.

– Отпусти!.. – прохрипел он.

– Край, отпусти мальчика, мальчик больше не будет, – вступилась Милена за нашего соратника.

Слово женщины – закон. Тем более, такой привлекательной, как моя жена. Она же просто прелесть с луком в руках. Прямо-таки эльфийская принцесса! Только ушей, как у зайчика, не хватает. И слава богу, что не хватает!

Короче говоря, мне ничего не оставалось делать, как подарить Резаку свободу. Не сразу, конечно. Чуток я его подержал еще, дал время осознать всю бестактность его поведения по отношению к более опытным членам нашего сообщества. Не хватало еще между собой перегрызться посреди Полигона!

– Что это было? – как ни в чем не бывало спросил я, тем самым признавая, что могу ошибаться и даже делать глупости. Но редко. Но могу.

Мы поднялись, завертели головами, высматривая, есть ли еще поблизости «приятные» сюрпризы.

– Так ты не знаешь, умник, что это было? – спросил Резак. Не слишком-то усердно он делал вид, что ничего такого между нами не произошло.

И «умником» напрасно меня назвал. Лучше бы дядей Максимом. Или боссом. И каждый раз, обращаясь ко мне, пусть кланяется, чего уж. Какой же я умник, коль по собственной воле влез в огороженный Стеной вольер, кишащий монстрами, где и шагу ступить нельзя – в ловушку вляпаешься? И не просто влез, но еще любимую супругу втравил…

– Видишь, умник?

Я честно всмотрелся в обугленное нечто, выловленное Резаком из воды, и так же честно не увидел ничего, кроме бесполезного мусора, напоминающего покореженную компьютерную плату.

– Значит, не знаешь, – правильно истолковал мое молчание Резак. – Это «калорийка» была.

Я еще раз взглянул на угольки в руке парня:

– Дружище, у тебя хорошее воображение.

Что такое «калорийка», я не знал, однако следовало сбить с Резака спесь, пока он опять не воспарил над нами на крыльях гордыни.

– Опять ты за свое! – вскипел «африканец».

– Мальчик, тише, – кончиком лука Милена не больно, но обидно щелкнула его по затылку.