Пламя над бездной - Вернон Виндж

Грондр Вринимикалир говорил правду. Этот парень горел энтузиазмом насчет планов Организации на него! Теоретически это означало, что она может сделать свою работу с чистой совестью. На практике же…

— Мистер Нювен, моя обязанность — сориентировать вас в вашем новом мире. Я знаю, что последние несколько дней вас интенсивно инструктировали, но есть определенные лимиты скорости, с которой могут усваиваться подобные знания.

— Зовите меня Фам, — ухмыльнулся рыжий. — Это точно, я сейчас как слишком туго набитый мешок. Во сне все время слышатся голосочки. Я черт-те сколько узнал, ничего не испытав. Хуже того, я был мишенью для всего этого «образования». Если вринимийцы хотят меня надуть, лучшего способа не придумаешь. Вот почему я учусь пользоваться местной библиотекой. И вот почему я настаивал на встрече с кем-нибудь вроде вас.

Он заметил мелькнувшее на ее лице удивление.

— Ха! Вы этого не знали? Понимаете, разговор с реальным лицом даст мне шанс увидеть то, что заранее не планировалось. А кроме того, я всегда чертовски хорошо разбирался в людях и думаю, что вы для меня тоже не загадка.

По его ухмылке было видно, что он понимает, насколько раздражает Равну своими словами.

Равна подняла взгляд на зеленые лепестки прибрежных деревьев. Может быть, этот хмырь и заслуживает того, во что лезет.

— Значит, у вас большой опыт работы с людьми?

— Я много где был, даже с ограничениями Медленной Зоны, много где, Равна. Я знаю, что с виду не скажешь, но мне шестьдесят семь лет субъективного времени. Спасибо вашей Организации за отличное оттаивание. — Он приподнял несуществующую шляпу. — Я был программистом-оружейником в дальнем рейсе Кенг Хо… — Вдруг его глаза расширились, и он сказал что-то неразборчивое. На секунду у него появился почти несчастный вид.

Равна протянула к нему руку:

— Память?

Фам Нювен кивнул:

— Она, черт возьми. За это я не могу сказать спасибо вашему народу.

Фам Нювен был заморожен после насильственной смерти, а не в плановом порядке. Почти чудо, что Организация Вриними вообще смогла его восстановить — по крайней мере при технологии Среднего Края. Но с памятью вышло хуже всего. Химические основы памяти не выживают при хаотичном замораживании.

Такая ситуация могла заставить сжаться на пару размеров самомнение даже такого человека, как Фам Нювен. Равне стало его жаль.

— Вряд ли что-то утрачено совсем. Вы просто должны найти к некоторым вещам другой путь подхода.

Ага, мне говорили. Начни с других воспоминаний, подойди в обход к тому, чего не можешь достичь впрямую. Ладно… это все лучше, чем быть мертвым.

Его нахальство вернулось, но не полностью — как раз до уровня истинного шарма. Они еще долго говорили, пока рыжий обходил моменты, которые он не мог «достичь впрямую».

И постепенно Равна стала ощущать нечто, чего никак не предполагала возможным в себе по отношению к выходцу из Медленной Зоны — восхищение. За время одной жизни Фам Нювен достиг всего, что возможно для разумного существа в Медленной Зоне. Равна всю свою жизнь испытывала жалость по отношению к заключенным там, как в тюрьме, цивилизациям. Они никогда не узнают славы, вряд ли они могут узнать и правду. Но этот парень за счет удачи, умения и чистой силы воли преодолевал барьер за барьером. Знал ли правду Грондр, когда нарисовал рыжего с мечом и пулевым пистолетом? Ведь Фам Нювен был варваром. Он родился в захудалом колониальном мире — он называл его Канберра. По описанию это место было очень похоже на средневековую Ньору, хотя там и не было матриархата. Он был младшим сыном короля. Вырос он среди мечей, яда и интриг, в каменном замке у холодного-холодного моря. Наверняка бы этот маленький принц был бы убит — или стал бы королем — если бы жизнь так и шла средневековым порядком. Но когда ему исполнилось тринадцать, все переменилось. В мир, где о радио и воздушных полетах только ходили легенды, пришли межзвездные торговцы. Через год торговли феодальная политика Канберры перевернулась вверх дном.

— Кенг Хо направил на Канберру экспедицию из трех кораблей. Они влипли, считая, что мы должны быть на более высоком уровне технологии. Снабдить их мы не могли, так что два звездолета остались на планете, и вывернули, наверное, мой несчастный мир наизнанку. Я отбыл на третьем — троянским конем под видом заложника, по дурацкому плану моего отца. Повезло мне, что меня в космос не выбросили.

Компания Кенг Хо состояла из нескольких сот кораблей с обычными двигателями и работала в районе, захватывавшем сотни световых лет. Их корабли развивали скорость чуть ли не до трети световой. В основном они были торговцами, иногда — спасателями, еще реже — завоевателями. По последним сведениям Фама Нювена, компания населила тридцать миров и работала уже три тысячи лет. Это была такая экстравагантная цивилизация, какая только может существовать в Медленной Зоне. И конечно, до оживления Фама Нювена никто в Крае о ней даже не слышал. Кенг Хо была одной из миллионов обреченных цивилизаций, похороненной в глубине световых лет Медленной Зоны. Только крупное везение могло вывести их в Край, где можно двигаться быстрее света.

Но для тринадцатилетнего мальчика, рожденного в век мечей и кольчуг, Кенг Хо была такой переменой, какой редко кто из живших и живущих может испытать. За пару недель он из средневекового принца стал юнгой на звездолете.

— Сперва они не знали, что со мной делать. Предлагали засунуть меня в холодильник и выгрузить на следующей остановке. А что еще делать с пацаном, который твердо знает, что есть только один мир и он плоский? Который провел всю жизнь, изучая науку махать мечом?

Он резко замолчал, когда поток воспоминаний наткнулся на поврежденную территорию. Потом глаза его скользнули в сторону от Равны, а улыбка заиграла прежней самоуверенностью.

— Я был злобным зверем. Вряд ли вы, цивилизованные люди, понимаете, что это такое — вырасти среди теток и дядей, которые замышляют тебя убить, а тебя обучают их опережать. В цивилизации я встречал и больших негодяев — некоторые могли спалить целую планету и назвать это «умиротворением», — но такого чистой воды вероломства, как в детстве, я не видал никогда.

По рассказам Фама Нювена, лишь слепое везение спасло экипаж от его заговора. За последующие годы он научился приспосабливаться, приобрел навыки цивилизации. Должным образом укрощенный, он стал бы идеальным капитаном кораблей Кенг Хо. И стал, и был им много лет. В районе Кенг Хо была пара еще и других рас и несколько миров, колонизированных людьми. На скорости в три десятых световой Фам Нювен десятилетия проводил в гибернаторах, перелетая от звезды к звезде, потом год или два в порту, стараясь заработать на товарах и информации, которая могла уже намертво устареть. Но некоторой защитой ему служила репутация Кенг Хо. «Политика приходит и уходит, но Жадность пребывает вовеки» — таков был девиз флота, и они пережили большинство своих клиентов. Даже религиозные фанатики старались не навлекать на себя возмездие Кенг Хо. Правда, чаще всего искусство и хитрость капитана спасали положение. И мало кто из капитанов мог сравниться в этом с мальчишкой, который жил в Фаме Нювене.