Торговцы грезами - Гарольд Роббинс

Джо с сомнением покачал головой.

— Да, если уж тебе что-нибудь втемяшится в голову, то надолго.

Джонни возмутился.

— Ну и что? Ведь это отличная идея! И я оказался прав, утверждая, что настало время снимать большие картины.

— Возможно, — согласился Джо, — но где и как ты их будешь снимать? Даже если ты и достанешь деньги, ты ведь знаешь, что наша студия слишком мала для этого. Для такой картины придется задействовать все оборудование месяцев на шесть. И к тому же, Объединение не пропускает ни одного фильма, в котором больше двух частей. А если они пронюхают обо всем и отберут нашу лицензию? Что нам тогда делать? В петлю лезть?

— Придется на время отказаться от производства коротких фильмов, — ответил Джонни. — Мы сможем сэкономить пленку для большой картины и сделаем ее, прежде чем они что-либо пронюхают.

Джо закурил и выпустил дым к потолку. Он изучающе смотрел на Джонни.

— Может быть, ты и прав. Может, нам все это удастся, а может, и нет. Если нет, то «Магнуму» конец. Слишком неравные силы. Объединение раздавит нас как муравья. Пусть лучше Гордон или кто-нибудь другой займется этим, хотя не понимаю, с какой стати они будут рисковать.

— И все же, должен же быть какой-то выход? — упрямо повторил Джонни.

— Ты все-таки считаешь себя правым. — Джо отчужденно посмотрел на него.

Джонни кивнул головой.

— Конечно, я прав.

Джо помолчал и тяжело вздохнул.

— Может, ты и прав, но посмотри, что ты ставишь на карту. О тебе или обо мне говорить не приходится, мы — сами по себе. Даже если все сорвется, мы сможем выкарабкаться, но Питер — это другое дело. Если ничего не выгорит, ему конец. Что же ему тогда делать? У него жена и двое классных ребятишек, за которых он в ответе. Он все вложил в дело, и, если он потеряет это, ему конец. — Джо замолчал и еще раз вздохнул. Глядя Джонни прямо в глаза, он спросил: — Ты еще не раздумал рисковать?

Джонни не спешил с ответом. Он и сам уже все взвесил. Он знал, чем рискует, и без напоминаний Джо, но что-то не давало ему покоя, как будто внутренний голос говорил ему: «Богатство лежит перед тобой, лишь протяни руку и возьми». Идея создания полнометражного фильма манила его, как Цирцея, соблазняющая Одиссея.

Он знал, что его ничто не остановит.

С решительным выражением лица он ответил:

— Я должен сделать это, Джо. Больше меня ничего не интересует. Это единственная возможность заняться действительно серьезным делом. Иначе мы не пойдем дальше маленьких кинотеатриков-никельодеонов. А так — у нас открываются другие перспективы. Ведь кино — это искусство, как театр, как музыка, как книги, только, возможно, когда-нибудь кино перерастет все это. Мы должны сделать наш фильм.

— Ты имеешь в виду, что ты должен его сделать, — медленно ответил Джо. Он был явно недоволен, что случалось очень редко. Он раздавил сигарету в пепельнице. — Ты весь в мечтах, и тебе кажется, ты знаешь, как должно развиваться кино. Если бы я не знал тебя, я бы подумал, что ты самолюбивый эгоист, но мы с тобой давно знакомы, и я знаю, ты действительно веришь в то, что говоришь. Но тебе не следует забывать одного…

По мере того как Джо говорил, на лице Джонни проступала бледность. Он с трудом заставил себя задать вопрос.

— Что именно?

— Питер был к нам чертовски добр, не забывай об этом никогда. — Джо повернулся и вышел из комнаты.

Джонни повернулся к плите и посмотрел на кипящую воду. Его рука дрожала, когда он выключал газ.

— В какую, вы сказали, сэр? — Лифтер плавно закрыл двери, и лифт начал подниматься.

Джонни прикурил сигарету. Он не назвал имени, а только указал, на какой этаж ему нужно. Да, в этих новых домах все продумано до мелочей, здесь жильцы не любят, чтобы их беспокоили без причины.

— В квартиру мистера Кесслера, — ответил он. Все это совсем не было похоже на Рочестер, там всего лишь надо было поднять глаза и посмотреть наверх, где жил Питер.

Его мысли снова вернулись к разговору с Джо. Ему не давало покоя то, что тот сказал. Разговаривали они мало, и вскоре после завтрака Джо ушел. Перед уходом Джо пригласил его встретиться с Мэй и Фло, но Джонни ему ответил, что собирается сегодня к Питеру.

Лифт остановился, и дверь плавно открылась.

— Прямо по коридору и направо, квартира девять «С», сэр, — вежливо сказал лифтер.

Джонни поблагодарил его и, пройдя по коридору к двери, нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла служанка. Джонни вошел и подал ей свою шляпу.

— Мистер Кесслер дома? — спросил он.

Служанка еще не успела ответить, как в холл влетела Дорис.

— Дядя Джонни! — закричала она. — Я услышала твой голос.

Он подхватил и закружил ее.

— Привет, милашка!

Она заглянула ему в глаза.

— Я так ждала, когда ты придешь! Ты ведь так редко у нас бываешь.

Он слегка покраснел.

— У меня не так уж много времени, милашка. Твой папа мне передохнуть не дает.

Он почувствовал, что кто-то дергает его за штанину, и посмотрел вниз.

Это был Марк.

— Покатай меня, дядя Джонни, — закричал он.

Джонни отпустил Дорис, подхватил Марка и усадил его себе на плечи. Тот завизжал от восторга и ухватил Джонни за волосы. В этот момент в холл вышла Эстер.

— Здравствуй, Джонни, — улыбнулась она, — ну заходи же, заходи.

Держа Марка на плечах, он вошел в гостиную. Питер сидел, читая газеты. Он был в одной майке, и Джонни с удивлением заметил, какое он отрастил брюшко. Питер посмотрел на Джонни и улыбнулся.

— Ты только взгляни на него, — сказала Эстер, обращаясь к Джонни и смотря на него смеющимися глазами. — У нас в доме служанка, а он себе сидит целый день в одном белье.

Питер перешел на идиш:

— Ну и что? Я знаю эту немецкую деревеньку, из которой она родом. Они и не знают там, что такое рубашка.

Джонни смотрел, хлопая глазами и ничего не понимая, а они оба расхохотались.

— Иди, надень рубашку, — приказала Эстер.

— Ладно, ладно, — проворчал Питер, направляясь в спальню.

Вскоре он вышел, застегивая на ходу рубашку, и Джонни опустил Марка на пол.

— Каким ветром тебя к нам занесло?

Джонни быстро смерил его взглядом и улыбнулся про себя: Питер ничуть не изменился, хотя Джонни уже почти месяц не заходил к ним в гости.

— Да вот, хотел посмотреть, как живут богачи, — засмеялся он.

— Но ведь ты уже был здесь, — серьезно сказал Питер, не поняв шутки.

Джонни снова развеселился.

— Но тогда у тебя еще не было служанки.

— А какая разница? — спросил Питер.

— Да уж есть, — сказал Джонни, продолжая улыбаться.

— Для меня — никакой, — серьезно сказал Питер. — Даже если бы у меня был полный дом слуг, я бы не изменил своим привычкам.

— Конечно, — добавила Эстер. — Он и тогда бы продолжал, как сейчас, расхаживать по дому в одном нижнем белье.

— Это лучшее подтверждение моих слов, — победно заявил Питер. — Со слугами или без слуг, Питер Кесслер всегда остается самим собой.

Джонни был вынужден признать, что Питер прав. Не Питер изменился за последние несколько лет, а сам Джонни. Питер был доволен тем, как идут дела, но Джонни не мог довольствоваться достигнутым. Ему хотелось чего-то еще, ему вечно чего-то не хватало, и он никак не мог понять, чего именно. Чувство неудовлетворенности постоянно преследовало его. Он вспомнил, что Джо сказал ему утром. Да, Питер проделал большой путь от владельца лавки скобяных товаров в Рочестере, он достиг определенного положения и был им доволен. Какое же право имел Джонни заставлять Питера рисковать всем ради своей идеи? С другой стороны, подумал он, у Питера ничего и не было бы, если б тогда, еще в Рочестере, он не подталкивал его. Но давало ли это ему право силком тащить Питера дальше? Этого Джонни не знал. Он только чувствовал, что остановиться не может. Будущее, хотя и совершенно туманное, манило его.

Джонни вопросительно посмотрел на Питера.

— Надеюсь, ты чувствуешь себя еще не настолько важным, чтоб отказаться выслушать хорошую мысль?

— Именно это я и имею в виду, — сказал Питер. — Я всегда готов выслушать хороший совет.

Джонни с облегчением вздохнул.

— Рад это слышать, а то некоторые говорят, с тех пор, как ты переехал на Риверсайд Драйв, к тебе и не подступиться.

— Кто это мог такое сказать? — возмущенно возразил Питер. Он повернулся к Эстер. — Как только начинаешь жить более-менее по-человечески, со всех сторон тебя начинают пинать.

Эстер понимающе улыбнулась.

Она чувствовала, что Джонни пришел неспроста. Ей было интересно, что он задумал, и она чувствовала, что скоро это узнает.

— Люди ведь могут ошибаться, — сказала она. — А может, ты и в самом деле дал кому-нибудь повод?

— Никогда! — возмущенно запротестовал Питер. — Я со всеми в хороших отношениях.