Оператор совковой лопаты - Сергей Калашников

Гостью с детьми провёл в дом, накормил, устроил разбираться по хозяйству, а Питамакана отозвал в кузницу.

— Зачем ты привёл женщину? — Пока словарный запас мал, так что без экивоков.

— Мужчине нужна женщина. У тебя нет. Айн ты не взял. Вот другая.

Надо срочно интенсивно изучать язык. Из того, что он уверенно разобрал, получилась не вполне понятная картина.

— Айн сказала что мне не нужна, — уж как может, постарается прояснить всё.

— Ты не взял Айн. Она поняла, что не нужна тебе.

Во как! Это, выходит, он был недостаточно настойчив. Столько подарков сделал, ухаживал за ней всячески. И не взял. Ну, уж разбираться, так разбираться.

— Как взять Айн?

Питамакан изобразил хватательное движение, потом — комкательное, потом неприличную пантомиму с продольными движениями тазом. Да уж, язык жестов у доисторических выразитлен. И намного понятней, чем слова.

— Где взять Айн? — чего уж хиртить с этим сыном природы. А Питамакан, кажется, развеселился.

— Долго плыть. Я привезу, — мужчина сделал паузу, что-то соображая. — Отдохну с дороги.

Отдыхал гость два дня. Сходил на охоту, принёс мяса. Кого уж он добыл — Мишка разбираться не стал. Всё равно не знает, что за животные здесь водятся. Не бегали они там, где он бывал, перед глазами не мельтешили.

Выяснил, что Никатипа — вдова. Погиб её мужчина. Появилось ощущение глухоты. Гости между собой болтают, а он разбирает о чём идёт речь с пятого на десятое. И вообще, у него слишком много дел. Кстати, действительно много.

На следующий день мужчины сходили на Золотой Ручей. Самородки Питамакан обозвал камнем огня — довольно поэтическое сравнение. А потом они взяли этого добра, сколько смогли унести. Долго собирали, не в куче же лежат, а разбросаны в береговой гальке и по дну прозрачного ручья. Нагрузились так, что по дороге раз десять останавливались передохнуть, а с полдороги вообще половину оставили на земле.

Потом началась металлургия. Мишка уже подсчитал, что для получения одной плавки — порции стали объёмом около десятой части литра и массой примерно полкило, пардон, полполена, требуется трое суток работы. Полдня чтобы нажечь огарка, и столько же на остывание печи, чтобы без риска для здоровья извлечь продукт. Сутки на плавку и столько же на остывание. Всякие выколачивания, засыпания, смешивания, подготовка новых тиглей и прочая, прочая, прочая в расчёт не принимаются. Они идут параллельно. Не занятый приведением в действие мехов, металлург оказывался свободен для другой деятельности. Да хоть бы и рыбки половить.

Питамакан ушел. Новая женщина Мишку как-то не заинтересовала. Хозяйничала в доме, да и ладно. Детвора оказалась дисциплинированная, не лезла, если запретить, и останавливалась, если цыкнуть. Старшая девочка, играя, рассортировала самородки по размеру. Это ни на что не повлияло.

С этой кроманьонкой, Никатипой, Мишка с удовольствием разговаривал. В отличие от резковатой, порывистой Айн, она создавала атмосферу покоя. В холодных сенях, где и проходила основная часть жизни, булькала еда в горшках, кроились и сшивались тапочки, они быстро изнашиваются, особенно в холода. Появились новые шкуры, мешочки с крупой для невкусной каши, пучки корешков, кисеты с пеммиканом. При этом ничего, из того, что было здесь раньше, никуда не девалось.

И готовила она отлично. И с её помощью удалось узнать много новых слов и выражений. Любопытства ради подумалось Мишке, а не взять эту добрую хозяйку за косу, да не затащить ли к себе на топчан, потешить плоть, так сказать. Было предчувствие, что всё неплохо получится. Но другое любопытство останавливало. По всему выходило, что Питамакан отправился в неблизкий путь, чтобы вернуть ему первую женщину. Видимо вопрос об устройстве её судьбы сильно волнует этого кроманьонца.

И еще он ужасно заинтересован в Мишке. Сразу ведь оценил ножик, даже притворяться не стал. И по кашлю о чём-то догадался. Проинспектировал наличие тёплого жилья и помчался за лекаркой. Видимо, болезнь Мишкину диагностировал, папуас северный. Так ведь саму-то лекарку привёз молодую, бедовую, телом крепкую. Такой вот примитивный дикарь. И глаза у него добрые — добрые. По существу, с первого мгновения их знакомства началось оформление сделки. Хорошая женщина за хорошие инструменты.

И со своей стороны Мишка подтвердил, что намерение это понял правильно. Такие образчики прислал — закачаешься. А вот женщину не взял. Дикари намёк поняли. Прислали другую, побольше. Когда не получается общаться словами, приходится действиями объяснять свои намерения. Питамакан действовал. Притаранил того, чем богат. Шкур, кож, крупы, пеммикана. Свежатинки добыл, помог с сырьём и укатил за ещё одной женщиной. Ну ничего ему не жаль, лишь вы разжиться стальными изделиями.

Теперь получается, Мишка у него чуток в долгу. Что же. Отработает. Он тут жульство замечательное удумал. Ему для крупных вещей, типа топора, всё равно отлитые лепёшки калить, да молотком в монолит сбивать. А если их отлить с дыркой посерёдке, так это и будет в сваренном виде отличной дырявой заготовкой для топора или молотка, а то, только на пробивание отверстия бородком не меньше трёх нагреваний нужно — считай полкило железа в окалину уходит.

А уголь получать Мишка приспособился в обжиговой печи. Может что-то и не по правилам, но, если набить ее вертикально установленными валежинами, дать разгореться, а потом закрыть доступ воздуха, то вполне ничего себе получалось. Главное, сразу много.

Глава 22. Айн вернулась

Каким образом Айн здесь появилась, он не заметил. Ковал нож. И сталь была хороша, и заготовка в ямке на дне тигля сразу приняла удобную форму. Шлак отошел легко. Замечательный тонкий клинок с ладонь длиной и чуть длиннее полладони черен для рукоятки. Звонкий, упругий. В отличном настроении Мишка зашел в холодные сени. Оттуда вкусно попахивало. А тут девушка стоит к нему спиной, вперёд наклонилась.

Он на радостях схватил её за косу, как понял из инструкции Питамакана, Получил локтем в солнечное сплетение и радостно втягивал в себя воздух, испытывая заметные трудности с этим привычным действием. Опять что-то не так. Вообще-то он на неё не осерчал. Кажется переборщил с настойчивостью.

Потом они поприветствовали друг друга бесконтактно и некоторое время обменивались ничего не значащими фразами. А ничего и не произошло. В доме появилась ещё одна работница и ещё один малыш. Зато ночью эта драчунья залезла к нему с другими намерениями, которые они и реализовали. Высокий символизм, однако. Заявка принята к рассмотрению, но её воплощение — в удобное для исполнителя время. Интересно, сколько ещё своеобразных традиций у здешних кроманьонцев?