Богатых убивают чаще - Михаил Рогожин

— На роль которого ты претендуешь, — усмехнулась Кира. Опустившись на пол, она поджала под себя ноги и хлебнула из бутылки виски. — Ну, продолжай, продолжай.

— А собственно, о чем говорить? Ты же пьяная! Вопрос серьезный. Мои друзья займутся твоим завещанием только в том случае, если ты продашь им свою долю.

— Какую долю?

— Мы тебе выплатим всю сумму вклада. Там около ста миллионов. Купишь себе замок в Швейцарии и забудешь обо всех трагедиях.

— А Ада?

— Ариадна Васильевна — старая женщина. После случившегося с Артемом она вряд ли долго протянет. Мы переведем ее в другую клинику. В Отрадном рядом с тобой есть хорошая больница.

— Значит, сейчас вы уберете Аду, а потом грохнете меня… — задумчиво предположила Кира.

Суров занервничал. Впервые за время разговора улыбка исчезла с его гладкого лица. Он подошел к Кире и, больно сжав, запрокинул ей голову назад.

— Я понятия не имею, кто убил Артема, и мне наплевать, от чего загнется его мать. Мне хочется, чтобы ты не упустила свой шанс.

Мальчик, до этого тихо лежавший в кресле и меланхолично наблюдавший за происходящим, с лаем бросился защищать хозяйку. Суров, испугавшись за свои брюки, поспешно отпустил Киру и, плюхнувшись на диван, задрал ноги.

— Убери его!

— Да… такие, как ты, не убивают, — презрительно улыбнулась Кира, — такие занимаются мародерством. Я подумаю над твоим предложением. Но не трогайте Аду. Иначе будет большой скандал.

— У тебя мало времени. И учти, в этом деле много нервных людей. Ни за кого поручиться нельзя, — все еще боясь опустить ноги, предупредил Суров. — Да убери ты эту собаку!

Кира взяла на руки зашедшегося в лае Мальчика, прижала к себе и, не глядя на Сурова, жестко сказала:

— Уходи. Что-то я и впрямь напилась. Утром не вспомню, о чем говорили.

Глава 11

Рыцарский зал с роскошно сервированным столом постепенно заполнялся народом. В основном мужчинами, в отличие от Петелина, одетыми в черные смокинги с красными бабочками. Немногие женщины разных возрастов были затянуты в вечерние атласные платья пастельных цветов. Лица прикрывали огромными веерами, из-за которых с интересом разглядывали Евгения. Он стоял в одиночестве возле очага и, чтобы хоть как-то скрыть внутреннее напряжение, наблюдал за медленно вращавшейся тушей барана, нанизанной на стальной шампур. Ирреальность происходящего рождала надежду на то, что все случившееся с Евгением лишь сон, бред контуженного сознания. Он закрывал глаза, прислушивался к ударам сердца и с отчаянием осознавал, что организм его в порядке. Значит, следовало готовиться к чему-то худшему, хотя было совершенно непонятно, чего еще ждать. Из всех мыслей, терзавших его сознание, мысль о смерти казалась самой простой и нестрашной.

За всю свою размеренную жизнь Евгений не пережил столько физических и душевных мучений, сколько за прошедшие дни.

— Ай-ай-ай! Я вас узнала! — шепотом произнесла подошедшая к нему дама. — Вы убили моего старого друга Артема Давыдова, правильно?

Веер скрывал нижнюю часть лица женщины, но Евгению показалось, что она очень обрадовалась своему открытию.

— Кто вам сказал такую глупость? — грубо спросил он.

— И не отрицайте, — женщина кокетливо махнула веером перед его носом. — Я сама видела вас по телевизору. Скажу откровенно, Артемчика давно следовало прихлопнуть. Уж больно заносчив был. А меня вы не знаете?

Веер уплыл в сторону, открыв лицо, которое Евгений несомненно где-то видел.

— Да, да, это я! — торжествующе улыбнулась женщина, не сомневаясь, что он ее узнал. — Вы-то, разумеется, думали, будто меня давно нет на свете?! Не стесняйтесь, с вами произойдет то же самое.

Оставив Евгения в полном недоумении, она, легко вильнув довольно широким задом, направилась к беседовавшим неподалеку джентльменам. Он смотрел ей вслед, мучительно вспоминая, кто же эта сумасшедшая. В памяти возникала блондинка, сидевшая в престижной иномарке. Она давала интервью, что-то говорила о спорте, а потом ее, кажется, убили. Да! Он вспомнил! Как же! Об этом сообщали все программы телевидения — ее убили в собственной квартире. Она возглавляла какую-то спортивную федерацию. Вот только имени ее и фамилии Петелин не знал. Догадка породила новые страхи. Повеяло преисподней. Неужели он оказался в царстве теней? Инстинктивно Евгений укусил нижнюю губу. Обрадовался возникшей боли. Никакой мистики быть не могло. Во всяком случае, он, Евгений Петелин, до сих пор жив. Отчего, правда, никакой радости не испытывал.

Раздался глубокий задумчивый бой часов. В рыцарском зале возникло оживление. В центре появился хозяин с каменным лицом. Покрутился на каблуках, словно проверяя, все ли в сборе, и, не вытаскивая сигары изо рта, рявкнул:

— Народ, пора к столу! — после чего направился к Евгению. — Ты сядешь рядом со мной.

Петелин молча подчинился. Мужчины в смокингах и дамы в вечерних платьях рассаживались суетливо и очень нервно. У многих дрожали руки. Хозяин занял место во главе стола. Указав Петелину на стул рядом с собой, терпеливо ждал. Наконец шум утих. Вернее, его поглотила давящая тишина.

— Шампанское! — зычно приказал Хозяин.

В зал вошло несколько официантов. С пальбой и брызгами открыли бутылки, наполнили кубки. После чего так же быстро исчезли. Хозяин встал и, раскачиваясь на каблуках, окинул взглядом присутствовавших. Вынул сигару изо рта, аккуратно положил ее в пепельницу, вздохнул и торжественно произнес:

— Что ж, дорогие мои покойнички, пришло время освободить место для вновь преставившегося раба божьего Евгения. Поднимем же наши кубки и пожелаем счастливого пути тому, для кого этот глоток окажется последним…

Евгений ожидал, что после такого идиотского тоста все разразятся дружным смехом. Но ошибся. Гробовое молчание повисло над столом. Медленно, с белыми как полотно лицами, то здесь, то там стали подниматься мужчины. За ними потянулись дамы. Многие держали кубки обеими руками. Глаза большинства из них были закрыты, словно они читали поминальную молитву.

Выждав пару минут, хозяин поторопил:

— Пора, пора… вы же знаете, я не люблю слюнтяйства и сантиментов. Выше голову! — и первый залпом осушил свой кубок.

Вослед раздался не то коллективный выдох, не то скорбный стон, и народ последовал примеру Хозяина. Евгений поднес кубок к губам и услышал его стук о собственные зубы. Не успел он допить оказавшееся брютом шампанское, как в дальнем конце угла возник шум. Оторвавшись от кубка, Евгений взглянул туда и не поверил своим глазам. Прямо на столе, упав головой в блюдо с дичью, лежал седовласый мужчина. Остальные махали салфетками и платками, утирали слезы радости, обнимались друг с другом, целовались, кричали здравицы Хозяину.

— Что с ним? — сдавленным от ужаса голосом спросил Петелин.

— Преставился, дружище… — безразлично ответил Хозяин. Взглянув на него, остался доволен выражением лица Евгения и успокоил: — Не переживай, он и так пережил свою смерть почти на год. Можно сказать, ветеран нашего ордена.

Дальше началось нечно неописуемое. Подобного буйного веселья Евгений не видел даже в кино. Как только возникшие официанты вынесли тело несчастного, шампанское, коньяк и вина полились рекой. Экзальтированные дамы высокими голосами требовали тостов. Мужчины изъяснялись исключительно матом. О погибшем никто не вспоминал. Наоборот, делали все, чтобы забыть о неприятном инциденте. На серебряных тарелках мелькали разнообразные закуски, обилие которых могло бы воодушевить даже пресыщенных завсегдатаев московских презентаций. Фрукты летали над головами пирующих. Понять, о чем кричали обезумевшие от пережитого стресса люди, было невозможно. Да никто друг друга и не слушал.

Хозяин, попыхивая сигарой, наслаждался фантасмагорическим зрелищем. Евгению еда не лезла в горло. Зато коньяк пился словно вода. За каких-то минут двадцать он опорожнил пузатую бутылку и даже не заметил.

— Нравится у нас? — наклонившись к нему, крикнул Хозяин, стараясь перекрыть гам.

— И что, каждый день кто-нибудь умирает? — нагло спросил Евгений.

— Они давно все мертвецы. На каждого имеются некрологи, можешь почитать в нашей библиотеке. Кроме того, есть видеоверсии поминок, похорон. Некоторым уже успели поставить памятники, а они видишь — наслаждаются жизнью.

— Неужто такое возможно?

— Нет, невозможно… но, сам видишь, существует. Ты пей, пей… сегодня тебе нечего опасаться.

— А завтра?

— Завтра поговорим.

— И я тоже стану одним из них?

— Ты уже стал.

Желание продолжать разговор у Евгения исчезло. Он понял, если не напьется, то просто сойдет с ума. Не успел принять столь разумное решение, как возле него оказалась та самая дама, которую убили в собственной квартире. На ее раскрасневшемся от выпитого лице сияла плотоядная улыбка.

— Давай знакомиться, Петелин, — азартно сверкнув глазами, она протянула руку для поцелуя. — Василиса Докучаева, хозяйка целой спортивной федерации! Мама всех спортсменов!