Духовность Общества Иисуса - Жозеф де Гибер

В то же время, что бы мы ни говорили об этих перебоях, практически неизбежных в условиях импровизированных решений, связанных с необыкновенно быстрым ростом Общества, все же именно центральные идеи Упражнений, идеи «Начала и основания» и размышления «О Царе Небесном», образуют, по мысли Игнатия, основную пружину всей духовной жизни его сыновей: идеи хвалы, славы, возвышенного служения Богу, полной преданности Христу, несравненному Вождю, Коему нужно подражать в безграничности Его любви к людям и жертвы, которую Он принес, дабы вернуть их Отцу, идеи, побуждающие во всем искать, принимать и исполнять волю Божию.

Именно с этой мысли начинаются «Уложения», представленные Павлу III и им утвержденные: «Всякий, кто в нашем Обществе, которое мы желаем <видеть> ознаменованным именем Иисуса, хочет сражаться за Бога под стягом креста и служить только Господу и Римскому Понтифику, Его Наместнику…». И сам Папа в своей преамбуле замечает, что парижские магистры, чье прошение он принимает, объединились, чтобы «посвятить свою жизнь неустанному служению Господу нашему Иисусу Христу, нам и нашим преемникам»[144].

Очень красноречиво письмо, написанное 7 мая 1547 г. студентам-иезуитам в Коимбре. Четыре причины должны побуждать их к великодушию: величие их призвания как иезуитов, призванных превратить всю свою жизнь и каждый свой поступок в непрестанную жертву во имя славы Божией и спасения ближнего; блага, которые несет с собой рвение, духовное преуспеяние, мир и радость, дары, без числа обещанные Богом; «но превыше всего я желал бы пробудить в вас чистую любовь к Иисусу Христу, желание Его славы и спасения душ, Им искупленных, потому что в этом Обществе вы – Его воины с особым званием и особой наградой»; наконец, «если вы признаёте эту обязанность и желаете приложить усилия к тому, чтобы способствовать Божией чести, то времена, в которые вы живете, воистину дают вам множество возможностей доказать ваше желание делом»[145].

Посему не случайно в Конституциях, которые писал в то время Игнатий, будут непрестанно повторятся, прежде всего в качестве мотива и заключения к наиболее деликатным предписаниям, такие слова, как «служение Богу», «слава Божия», «вящая слава Божия», «слава и хвала Божия». В оригинальном испанском тексте «Общего экзамена» и десяти частей Конституций выражение servicio de Dios («служение Богу») или его синоним встречаются более 140 раз; выражение gloria (maiorgloria, honor) de Dios («слава [вящая слава, честь] Божия») – около 105 раз; servicio у alabanza (gloria) de Dios («служение и хвала [слава] Божия») – 28 раз. Другими словами, в издании обычного формата то или иное из этих выражений встречается в среднем раз на страницу, что тем более замечательно, что в Конституциях значительное место занимают чисто практические предписания на предмет обучения и управления, которые разве что изредка требуют подобных выражений, и, тем самым, они встречаются еще чаще, когда Игнатий касается предметов более духовных[146]. Не менее замечательно и то, какое место занимают те же идеи в письмах Игнатия, в особенности в тех, что написаны с целью дать духовный совет, и так с самого начала. В 1525 г. в письме к Инее Паскуаль он дважды призывает ее «служить Богу, ставя восхваление Господа превыше всего»[147]. Когда в 1532 г. он пишет из Парижа своему брату Мартину, то на одной странице трижды встречается оборот «служение и хвала Господа Бога нашего»[148]. В письме к своей благодетельнице Исабель Росер от 10 ноября того же года он обещает, что будет благодарен, «если Бог все же удостоит меня послужить Ему и восхвалить Его Божественное Величие некоторыми вещами». Служение и восхваление без конца упоминаются в его советах, которые завершает следующее высказывание: «Когда такой человек, как Вы, решается, отваживается и принимается всеми силами трудиться во имя славы, чести и служения Господу Богу нашему, он вступает в сражение с миром и поднимает знамя борьбы с мирской жизнью и готовится отвергнуть возвышенное, дабы принять скромное, решившись уравнять в глазах своих возвышенное и скромное: честь и бесчестие, богатство и бедность, приятное и неприятное, одним словом, славу мирскую и все оскорбления мира сего…»[149]. И далее он развивает эту тему: тему презрения к миру ради служения Христу.

Также мы видим, что с первых же его писем в них вырисовывается характерная формула, которой он до конца жизни будет обыкновенно завершать свои послания. Письмо Инес Паскуаль от 1525 г. он заканчивает так: «Да будет угодно Пресвятой Деве заступиться за нас, грешных, перед Своим Сыном и Господом и упросить Его, дабы посредством трудов и страданий Он преобразил наш слабый и унылый дух в дух сильный и радостный во хвалу Свою». В 1528 г. он вновь пишет ей: «Господь мира <…>, по Своей бесконечной благости, да пребудет в душах наших, дабы в нас всегда исполнялись воля и желание Его». Своему брату Мартину он пишет в 1532 г.: «Да будет угодно верховной Благости, чтобы все устроилось к Его святому служению и непрестанной хвале»[150]. Наконец, в 1536 г., в конце письма архидиакону барселонскому Касадору мы находим оборот, который впредь будет повторяться вновь и вновь как устоявшаяся формула: «Я завершаю, прося [Бога] в Своей бесконечной благости даровать нам совершенную благодать познавать Его святейшую волю и всецело исполнять ее»[151]. То же – слово в слово – заключение мы вновь находим в позднейших письмах святого: в благодарственном письме от 22 июля 1556 г. и в рекомендательном письме, выданном оному картузианцу для отца Леонарда Кесселя, датированном pridie calendas augusti 1556 (кануном первого дня августа 1556 г.), то есть днем его смерти[152]. Почти всегда эта формула применяется в конце писем, которые он пишет или сам диктует секретарю. Возможно, кто-нибудь скажет, что эта формула стилистически проста и потому не имеет большого значения. Я так не думаю, но считаю, скорее, что такое настойчивое повторение этой формулы невольно отражает то место, которое занимает в жизни самого святого и в его духовной подготовке других непрестанная забота о служении Богу, о познании и исполнении Его воли, забота, составляющая саму суть Упражнений и, как будет нам становиться все яснее, сердцевину всей его духовности.

Таким образом, Игнатий хочет подготовить, прежде всего, верных и самоотверженных служителей. Какими средствами?

Средства духовной подготовки

При чтении различных документов, которые открывают нам принципы этой подготовки, становится ясно, что первым и главным средством достижения этой цели было для святого решительное самоотречение, полный отказ от удовольствий, от почестей, прежде же всего отречение от собственного суждения и воли путем всецелого послушания. Не один человек легко придет в удивление, увидев, что в этом процессе не отводится большего или, по крайней мере, более заметного места молитве, как словесной, так и мысленной, которая играла столь значительную роль в формации самого Игнатия, особенно в Манресе. Другой повод для удивления: когда мы начинаем подробно разбираться в средствах, призванных воспитывать это самоотречение, то наблюдаем любопытное смешение благоразумных предосторожностей и дерзких испытаний, кидающих воспитанников Игнатия к людям, в «госпитали» или на тропы паломничества. Какова связь между молитвой и самоотречением, осторожностью и испытанием в духовной подготовке, которую осуществлял Игнатий? Уточнив для себя эти два момента, мы получим уже довольно четкое представление об этой формации.

В Конституциях святой придает первостепенное значение подобающим средствам сохранения и развития Общества, тем, которые «объединяют орудие с Богом и приспосабливают его к руке Его», и «особенно братской любви и чистоте намерений в служении Богу, а также близости к Богу в духовных упражнениях благочестия»[153]. Сам он, как мы видели, не только посвящал в Манресе по семь часов в день молитве, но и в конце своей жизни, в Риме, в 1555 г. по-прежнему уделял ей по два часа ежеутренне после служения или посещения мессы, не говоря уже о других молитвах[154].

В программах подготовки, которые он наметил для послушников, как и в его практической деятельности на первом месте стоят experimenta, испытания, среди которых первое место занимают Упражнения. Но мы не видим, чтобы помимо них для этих послушников предусматривались или проводились более долгие молитвы, предназначенные для того, чтобы привить им привычку к молитве мысленной. Таким образом, представляется, что Игнатий считал, что эти Упражнения с различными их образами совершения молитвы сами по себе составляют достаточное введение в молитву, благодаря которому молодые монашествующие, если только они поистине подвергнут умерщвлению свои страсти и обретут твердое основание в деле самоотречения, без труда смогут находить Бога во всем, по излюбленному его выражению.