Политический класс 43 (07-2008) - Журнал класс

300 тысяч человек) оказывается задействованной на всех южных путях поставок энергоресурсов в Европу, идущих как с Ближнего Востока и Закавказья через Турцию и Суэцкий канал, так и проходящих через Болгарию и Балканы из России. То есть в случае, если энергопоставки с Ближнего Востока не удастся полностью разрушить на выходе, то их всегда можно будет добить на входе в Европу. А заодно и энергопоставки из России. С точки зрения геоэкономики это — очень крупный куш. Такой куш, ради которого Штаты легко переступят не только через международное право и пойдут на риски возрождения унылого сепаратизма в Бретани, Шотландии, Ирландии, Каталонии, Сицилии, на Корсике, в Северной Италии, Фландрии и пр., но и через груды трупов косовских сербов и албанцев.

Что Россия может противопоставить экспансионистским планам США? Очевидно, что один из возможных вариантов — поддержка сепаратистских движений на постсоветском пространстве: в Донбассе, Крыму, Абхазии, Северной Осетии, Приднестровье. И как кажется, движение в указанном направлении уже началось. Между тем самое неприятное, что у России есть стратегическое оправдание такой политики. Сегодня оранжевая Украина заявляет о необходимости вступления в НАТО. Пожалуйста, посмотрите еще раз на карту! От Приштины до Киева — всего час лету, а танковые колонны, дислоцированные в Приднепровье, фактически невозможно остановить вплоть до начала зоны лесостепи. Таким образом, сама идея вступления Украины в НАТО (а нынешние оранжевые украинские власти обосновывают ее необходимостью укрыться под «натовским зонтиком») представляет собой прямую и непосредственную угрозу национальной безопасности РФ. Когда над человеком заносят заточенную финку, он получает и юридическое, и моральное право двинуть оппонента коленом под дых. Геополитически, ментально, исторически Россия, конечно, не вправе поддерживать сепаратистские движения на Украине. Но выбор сегодня делает не Россия. Выбор остается за президентами Украины и Грузии. А что же в этой ситуации может сделать Россия? На самом деле очень и очень немного: на начальных этапах все туже и туже затягивать углеводородный вентиль, а в предельной, критической ситуации… Вы помните, что совсем недавно российский атомоход сумел запустить баллистическую ракету с немыслимой географической точки — Северного полюса? Так вот в период недавнего кризиса в Персидском заливе американские средства ПВО так и не сумели обеспечить полную безопасность Израиля даже от примитивных арабских «чемоданов». А вы, кстати, не помните, как называется ракетный комплекс, только что поступивший на вооружение ВС РФ?

В общем, на то и Бог, чтобы не все человеческие планы сбывались. Но хочется сказать и еще об одном. С тех пор как США остались единственной мировой супердержавой, они не устают удивлять мировое сообщество несуразностью своих политических и стратегических решений. Иракская, афганская авантюры, балканский кризис, американская политика на постсоветском пространстве — быть может, очень скоро все это покажется мелкими шалостями на фоне разрушения послевоенного устройства мира — фактической денонсации Хельсинкских соглашений. Давайте мысленно представим исторические процессы, протекающие в Европе и России, в виде умозрительного графика в декартовой системе координат. Что получится? Все верно: две синусоиды. Причем присмотритесь: пик разрушения евразийского геополитического пространства уже преодолен.

А кто на очереди? Уж не Европа ли? Появление маленьких и мельчайших марионеточных режимов в Восточной и Южной Европе. Всплеск политического сепаратизма в подавляющем большинстве стран мира — от Англии и Уэльса до Индии и Бирмы. А «мусульманская дуга»? Кто будет противостоять давлению исламистов, если США сумеют подорвать военно-политическое значение Черноморского флота РФ? Шестой флот США? Группировка американских войск в Косово? Ребята, вы сами понимаете, что творите? Что ждет Европу в третьем тысячелетии? Что ожидает малышей — мальчиков и девочек, которые сегодня только пришли в первый класс общеобразовательных школ?

Вы помните 1934 год? А 1939-й?

Нет. Стоп. Умолкаю. Слова — это очень опасная стихия. Слова способны овеществляться в действиях. А это сегодня — предельно опасно! История — это судьба миллионов. Политика во многом — это судьбы, которые не сбываются. Так вот умолкаю. И пусть эта чаша минует Европу. Молча, как «Летучий голландец», увиденный в подзорную трубу капитана Флинта.

А мы тем временем констатируем главное: Россия тысячелетиями протягивает руку Европе. Европейцы, не упустите свою судьбу.

(Автор: Роман Манекин)

The highlights of the July edition of Politichesky Klass

The Chronicle of Political Thought covers a period of June 2 — July 9, 2008. Four major subjects

attracted the attention of political experts within this period. The first one is a problem of corruption which has been recently taken under control of the president. The second is a problem of grasping the views

of the new president and characterizing his political standing. The third is the interconnection of football and relative success of the Russian team

on the European championship with high politics. Finally, the fourth theme for discussion is the future

of liberal idea in Russia and Russian type of democracy.

The main body of the journal opens with

an article by Askar Akayev, former president of Kyrgyzstan, who writes about the specific features

of knowledge-based development in poor countries. He uses the Kondratieff theory of major (50-year) business cycles to determine optimal periods for such development, spotlighting the social component of the innovation policy in the poor

countries. He believes, with good reason, that only

a balanced social policy can help bridge the gap dividing them from industrialised countries.

Political analyst Alexei Mazur has proposed a way to eradicate corruption in Russia. This method

is not new and was applied in many countries before: each official must know that punishment for corruption will be unavoidable and severe. Mazur thinks the Russian bureaucracy should be divided into two groups, the "commissars" and the "clerks." The former will

control the latter and in general act as befits the true commissars of the past 20th century. He also suggests different forms of punishment, their severity depending on the social and political demand.

Philosopher Vladimir Mozhegov matches high

spiritual values (religion, culture and other existential roots of human existence) against the state and authorities, actually denying the latter»s right

to subjective existence. Individual oases of high

sense and undying values (i.e., icon painter Andrei Rublev and poet Alexander Pushkin) are keeping

the country and the nation from drowning in the maelstrom of chaos. However, they sometimes fail to live up to their mission because of society»s existential weariness, thereby opening the gate to yet another revolt.

Political analyst Roman Manekin outlines

the main landmarks of Russia»s geopolitics,

which he views as a striving to become part

of Greater Europe dating back to the era of the

East Slavs of the Transdniester. That cultural

and ethnic drive to the West was mostly made across the Baltic and Black Seas (in the latter case, with a view to moving on to the Mediterranean).

Manekin writes that for centuries Russia has held out

a hand towards Europe, which it ignored or pushed back. The process has not stopped, but has become

messianic now that America wants to gain a firm foothold in Europe, even though this may cost some countries in the zone of its interests their sovereignty and territorial integrity.

Philosopher Valentina Fedotova contributed a serious but disputable article about the place of Russian social sciences in Russian society. Her goal

is to vindicate humanitarian sciences, which are blamed for things they cannot be held responsible for,

namely the practical application of their theories.

Historian Anatoly Utkin writes about the era

of tolerance as the only possible form of great powers» coexistence.

Philosopher Grigory Khakimov responds to a series of articles about capitalism, published in Politichesky Klass by his colleagues Valentina Fedotova and Vladimir Kolpakov. Using historical digressions that cover a long period from antiquity

to modern history, he analyses capitalism in its

relation to democracy. This couple, Khakimov writes, badly needs an arbiter capable of playing the role initially played by the national state.

The issue ends with the traditional ratings of Russia»s top politicians today and ten years ago.

(Автор: без автора)

Горизонты ожиданий — горизонты осуществлений. Роль социальных наук в обществе сложнее, чем кажется

В этой статье мне хотелось бы ответить на некоторые обвинения, которые можно нередко слышать в отношении российской социальной науки. Во многих из них заложены неадекватные представления о задачах наук об обществе и философии. Поэтому данная статья содержит как теоретические соображения о роли социальных наук в обществе, в политической жизни, так и анализ причин неадекватной репутации российской социальной науки. Среди обвинений и подозрений, на которые мы пытаемся ответить, — неэффективность, отставание от западной науки и преимущественное следование ее идеям, отсутствие собственных идей и влияния на западную социальную науку, оторванность от жизни и слабость социально-инновационного внедренческого компонента. При этом некоторые адекватные критические оценки всецело адресуются ученым и институту науки, хотя дело не только в состоянии науки, но также и в том, как общество, элиты, политики воспринимают научное знание и готовы ли они работать с ним. Президиум РАН вернулся к признанию значимости фундаментальных исследований в России, признал неверность политики ориентации науки только на экономику, подчеркнул важность новых фундаментальных разработок и высоких технологий. Однако в речах журналистов и политиков все еще преобладает оценка научных результатов как утилитарных рекомендаций, которые сами ученые должны сделать.

1990-е: «совки» и «лохи»

социально-гуманитарных наук

В 1990-е от незнания жизни наши люди пережили страшное самоунижение, ставшее закономерной реакцией на прежнее самовозвеличивание. Изобретенные в народе термины «совки» и «лохи», которыми пытались характеризовать доверчивого, наивного и непредприимчивого советского человека, сегодня исчезли. И остались только одни «совки» и «лохи» в России — воспринимаемые так ученые социально-гуманитарных наук, те, кого ругают, обвиняют, считают не выполнившими свою задачу. Кому придет в голову критически относиться к физикам, биологам, химикам? Ведь для этого надо быть специалистом. Общество — всем доступный объект, и большинство людей имеет по его поводу свои мнения и оценки. Повседневное знание людей дает им основание для ориентации в обществе и для оценок происходящего. Оно, несомненно, имеет значение и для ученых. Но в обществе отсутствует представление о том, что ученые могут увидеть нечто большее за гранью повседневности.