Курсанты Академии - Рэй Брэдбери

Время тянулось страшно медленно. Флетчер позвонил жене, позвонил Джесси Хэммонду в лабораторию, потом позвонил одному своему старому приятелю и договорился с ним поужинать. Принял душ, переоделся.

Выпил в баре на Пятой авеню, неподалеку от клуба.

Но настроение от этого не улучшилось. И не только потому, что Хэммонд сообщил по телефону, что из разных регионов доложили о появлении еще четырех килограммов плутония-186. Куда больше его угнетало явное безумие Асениона.

Нет, в увлечении растениями ничего плохого, разумеется, не было. В офисе у самого Флетчера рос филодендрон и еще какие-то цветы, названия которых он не помнил. Но целиком посвятить себя одной области ботаники… за этим явно просматривалось безумие. Даже и это было бы ничего, продолжал размышлять Флетчер, хотя лично ему трудно понять, как можно посвятить жизнь пучку каких-то жутких цветов. Куда труднее понять и простить другое: то, что Асенион полностью отошел от физики. Такая голова, такая широта и глубина познаний, такая поразительная интуиция — все это помогало Асениону проникать в величайшие тайны Вселенной. Черт побери, думал Флетчер, имея такие данные, человек просто не вправе отказаться от науки!

А он отказался, отошел вообще от всего, заперся в этой стеклянной клетке.

Хэммонд прав, решил Флетчер. Этот Асенион действительно сошел с ума.

Но что толку сокрушаться. Асенион — не первый супергений, не выдержавший непомерных нагрузок. И его уход из физики, продолжал мрачно размышлять Флетчер, личное дело самого Асениона. Мир, который он исследовал, свел с ним счеты. И единственное, что нужно ему теперь от Асениона, — это как-то решить проблему с плутонием-186. А потом пусть себе этот бедолага продолжает возиться со своими ананасовидными.

Примерно в четверть пятого Флетчер поймал такси и направился к дому Асениона. До него было недалеко, но выехал он с запасом — час пик уже начался.

Ему повезло. Без десяти пять он уже был на месте.

Домашний робот Асениона приветствовал его унылым утробным голосом и попросил подождать.

— Хозяин в оранжерее, — сообщил робот. — Выйдет к вам, как только закончит опыление.

Флетчер ждал. Ждал и ждал…

«Гений, — с горечью размышлял он. — Шило в заднице, вот он кто!.. Шило…»

Тут вдруг появился робот. Было уже половина седьмого. За окном стемнело. Флетчер договорился встретиться и поужинать с другом в семь. Теперь не получится.

— Хозяин готов вас принять, — объявил робот.

Асенион выглядел вымотанным вконец, словно весь день таскал камни. Однако раздражительность, похоже, исчезла. Он приветствовал Флетчера милой улыбкой, пробормотал пару слов, которые могли сойти за извинения, и даже приказал роботу принести гостю шерри. Шерри оказался довольно скверным, но Флетчер счел, что сам факт выпивки в доме этого убежденного трезвенника явление из ряда вон выходящее.

И что тем самым ему оказывается великая честь.

Асенион выждал, пока Флетчер не отопьет несколько глотков. А потом сказал:

— Ответ у меня есть.

— Нисколько не сомневался.

Последовало долгое молчание.

— Тиотимолин, — сказал, наконец, Асенион.

— Тиотимолин?

— Да, именно. Эндохронное уничтожение. Это единственный способ. И, как ты сейчас убедишься, необходимый.

Флетчер жадно отпил еще глоток. Даже сейчас, пребывая в относительно умиротворенном настроении, этот Асенион продолжал оставаться полным безумцем!

Что за бред! Тиотимолин?.. Как только в голову может прийти столь абсурдная идея использовать это вещество? Какое отношение имеет оно к проблеме плутония-186?

Асенион спросил:

— Думаю, тебе известны особые свойства тиотимолина?

— Конечно. Его молекула искажается и переходит в соседствующее временное измерение. Как бы пробирается в будущее… Лично мне кажется, что и в прошлое тоже. Именно поэтому порошкообразный тиотимолин способен раствориться в воде за секунду до ее добавления.

— Совершенно верно, — кивнул Асенион. — А если воду не добавлять, то он начинает сам искать ее.

— Да, но при чем тут…

— Послушай, — сказал Асенион и достал из нагрудного кармана клочок бумаги. — Допустим, ты хочешь избавиться от чего-то, так? Помещаешь это вещество вот в этот контейнер. Затем создаешь вокруг этого контейнера емкость, загруженную полимеризованным тиотимолином. В свою очередь эта емкость должна входить в другую, содержащую воду. Откуда эта вода могла бы поступать к тиотимолину через определенные промежутки времени. А таймер надо установить так, чтоб вода поступала, ну, скажем, через каждые несколько секунд, но в последний момент удерживалась бы от поступления.

Флетчер с трепетным благоговением взирал на молодого человека.

Асенион продолжил:

— Вода все время как бы готова поступать, но на деле не поступает. И тиотимолин заставляет пластиковый контейнер как бы подтягиваться ко второму, ведь он ждет встречи с водой. Вероятность встречи с водой высока, но не абсолютна. Короче, ее поступление удерживается буквально за секунду, и так все время. И получается, что тиотимолин все дальше и дальше уходит в будущее, ожидая встречи с водой. Ведь мир как бы движется к будущему секунда за секундой, и скорость тиотимолина теоретически бесконечна. И естественно, тиотимолин увлекает за собой и внутренний контейнер.

— В который мы поместим наши запасы плутония-186, да?

— Да. Или еще какое угодно вещество, от которого хотите избавиться.

У Флетчера закружилась голова.

— Которое таким образом будет перемещаться в будущее с бесконечной скоростью…

— Да. И поскольку скорость бесконечна, проблемы превращения тиотимолина в стабильную изохронную Форму, что прежде препятствовало большинству экспериментов по переносу в другую временную субстанцию, не возникнет. Нечто путешествует во времени с безграничной скоростью, и возможности тут открываются безграничные. И этот ваш плутоний будет исчезать до тех пор, пока ему уже некуда будет идти.

— Да, но как этот так называемый отсыл в будущее поможет решить проблему в глобальном смысле? — спросил Флетчер. — Ведь плутоний-186 по-прежнему останется в нашей Вселенной, даже если мы, земляне, временно избавимся от него. Потеря электронов все равно будет продолжаться. Возможно, даже еще усилится под временным ускорением. Таким образом, мы вовсе не решаем фундаментальной…

— А ты, я смотрю, никогда не был силен по части теоретических изысканий, а, Флетчер? — тихо, даже почти с нежностью заметил Асенион. Но в глазах его светилось злобное презрение.

— Стараюсь, как могу. Но не понимаю, каким образом…