Новак Джокович – герой тенниса и лицо Сербии - Крис Бауэрс

Киш рассказывает, что во время первой тренировки Джокович подошел к нему и спросил: «Вы ведь прожили в Австралии десять лет? Я так хочу, чтобы вы общались со мной по-английски!» Когда Киш спросил, почему, ведь сербский язык родной для них обоих, Джокович объяснил: «Ну, мне же понадобится английский, когда я стану лучшим, мне придется давать разные интервью и пресс-конференции по-английски, значит, надо практиковаться уже сейчас». Даже сегодня, встречаясь с Кишем, Джокович приветствует бывшего тренера дружеским «G’Day, mate!», подражая его австралийскому акценту.

«Такой игрок – мечта любого тренера, – рассказывает Киш. – Он оказался замечательным учеником. Новака можно было даже попросить сделать что-нибудь неправильно, и он все равно делал это так хорошо, что неверное превращалось в верное – такой он был способный. А его уверенность и вера в себя просто поражали: чего бы от него ни требовали, ему все удавалось. Новак ни на минуту не терял сосредоточенности. Однажды у него возникли проблемы с плечом, и физиотерапевт попросил его подержать палец на пупке, чтобы развернуть плечевые мышцы. Прошло десять минут, врач уже занялся его ногами, а тот все продолжал держать палец на пупке. Наконец физиотерапевт спросил, почему он не убирает палец, на что Новак ответил, мол, ему было велено положить палец, но никто не разрешил убрать его! О чем бы я ни просил Новака, он все исполнял как надо. Я воспользовался давней „тренировкой самоубийцы“, чтобы проверить, надолго ли его хватит: приносишь корзину мячей и гоняешь подопечного влево-вправо, вперед-назад, пока тот не выдохнется. Нам понадобилась помощь Срджана, чтобы собирать мячи и подкладывать их обратно в корзину, потому что Новаку всегда хватало сил больше чем на сотню мячей – и это в 14 лет! Обязанность тренера – следить, чтобы подопечный не перетрудил ноги, поскольку тогда возрастает риск травмы, но нет, этот парень мог работать без остановки. Отбив 120 мячей, он бросил ракетку и объявил: „Я выдохся“, и это было даже хорошо, потому что я уже собирался остановить его. Вот почему он сейчас способен подолгу носиться из угла в угол корта».

Джокович также заинтересовал Киша как личность: «Он был просто потрясающим, да он и сейчас такой, даже когда разрывается между тысячами людей, каждому из которых что-то нужно от него. В то время мне было 24 года, и я еще не вполне осознавал, что в моих руках – будущая первая ракетка мира. Думаю, мне выпал шанс поработать с ним, потому что я был новым лицом в Gemax, вот мне и повезло тренировать этого парня. Новак был просто подарком судьбы, наградой для любого тренера, и если уж говорить начистоту, то он играл бы ничуть не хуже, кто бы его ни тренировал».

Шесть месяцев, проведенных с Кишем, обеспечили Джоковичу тот запас прочности и стабильности, с которым он уже мог начать пробивать дорогу на международные юниорские турниры. Когда в 2002 г. их тренировки закончились, Джокович остаток зимы играл в клубе «Партизан» под надзором Богдана Обрадовича, а потом надолго переселился в Мюнхен.

Пилич отмечал у Новака ту же явную готовность учиться, которую видели Генчич и Киш. Джокович постоянно расспрашивал Пилича о теннисе, особенно о лучших игроках, с которыми Пилич работал – Борисе Беккере, Майкле Стиче, Горане Иванишевиче и других. В ноябре 2000 г. Иванишевич приехал в Мюнхен в совершенно разбитом состоянии: в том году он проиграл 13 первых раундов и завершил турнирное расписание постыдным отказом от матча в Брайтоне после того, как в финальном сете против корейца Ли Хёнтхэк у него закончились ракетки. Пилич сообщил Иванишевичу, что у него есть парнишка, который войдет «как минимум в первую пятерку», и попросил «покидать с ним мячи пару минут». За полчаса Джокович ни разу не попал мячом в сетку. Пилич рассказывает, что Иванишевич был как завороженный, а сам Иванишевич признается, что партнер произвел на него неизгладимое впечатление. «Я перебрасывался с ним полчаса, – рассказывает он, – было сразу видно, что у него талант, что в нем есть нечто особенное, что позволяет ему быть на своем месте. Трудно было сказать, будет ли он лучшим или войдет в пятерку, десятку, в пятнадцать лучших, но его огромный потенциал был очевиден».

Обширные связи Пилича в мире тенниса сработали: на перспективного сербского мальчика приезжали посмотреть и другие известные игроки. Одним из них был Иван Любичич, хорватский игрок-интеллектуал, который работал с Пиличем, когда тот стал капитаном сборной Хорватии на Кубке Дэвиса. «Ники распознает потенциал игроков, как никто другой, – говорит Любичич, – он утверждал, что Джокович определенно будет игроком экстра-класса. Психологически Новак был готов к этому с самого начала».

Но лишь в июле 2001 г. способному ученику удалось по-настоящему впечатлить Пилича. Всего через два месяца после своего четырнадцатилетия Джокович завоевал титул чемпиона Европы среди юниоров до 14 лет в одиночном и парном разрядах. Только тогда у Пилича впервые появилось ощущение, что паренек, которого прислала к нему Генчич, способен стать лучшим в мире. «Я видел, что Новак уже играет на высочайшем уровне – ему надо улучшить подачу и чаще выходить к сетке, но на задней линии он очень силен. Я часто играл с ним сам, знал, какая у него хорошая реакция, как он следит за мячом, как реагирует на укороченные удары – все это было видно. Новак был прекрасно обучаем, трудолюбив и четко представлял себе, чего он хочет добиться. Ему был присущ профессионализм во всех отношениях».

Джокович провел в школе Пилича почти четыре года: два года наездами, еще два с постоянным пребыванием. Генчич утверждала, что Новаку вредно подолгу жить вдали от семьи, поэтому он часто возвращался в Белград, хотя это и напрягало семейный бюджет. «Когда Новак приезжал в Белград, – рассказывала Генчич, – мы тренировались в „Партизане“ или он играл несколько матчей в Gemax, а потом, через три – четыре дня, я спрашивала, в состоянии ли он вернуться в Белград, и он обычно отвечал утвердительно». Приезды в Белград позволяли Джоковичу поддерживать связи со своими школьными товарищами, со многими из которых он дружит и теперь, что позволяет ему периодически спасаться бегством от мира тенниса.

Когда он только-только входил в подростковый возраст, одним из ближайших товарищей Джоковича по теннису был Боян Божович. «Мы стали лучшими друзьями, потому что все время проводили вместе», – говорит Божович в своем доме в Цюрихе, где сейчас руководит теннисной школой. Он продолжает регулярно поддерживать связь с Джоковичем. Эти двое были не только друзьями, но и партнерами в парной игре, и завоевали европейское золото в категории до 14 до 16 лет. Каким был Джокович в раннем подростковом возрасте? Божович рассказывает:

«Я видел, что он мечтает только об одном – стать лучшим из лучших, и ради этой цели жертвует всем. Он не хотел довольствоваться ничем, кроме как быть первым. Видно было, что у него на уме только теннис. Новак поставил перед собой единственную цель, и все, что он делал, было направлено на ее достижение. Помню, когда он выиграл первенство Европы в одиночном разряде, нам дали 10 дней отдыха, но он все равно ложился спать полдесятого или в десять. Все шли гулять или за мороженым, а Новак устраивал себе отбой не позднее десяти, потому что не хотел выбиваться из ритма. В 14 лет он тренировался по шесть часов в день. У него больше ни на что не оставалось времени, хотя он любил и футбол, и лыжи. С тех пор он почти не изменился, остался прежним. Харизма была у Новака всегда, но мне не важно, что он чемпион, – он мой друг, и я всецело доверяю ему».

Ненад Зимонич сыграл в развитии тенниса в Сербии более важную роль, чем принято считать. В наши дни Зимонича, похожего на ученого, с седоватой бородкой, обычно воспринимают как ветерана парной игры, но в некотором смысле он остается негласным отцом «золотого века» сербского тенниса. Примерно в то же время он стал играть роль в истории Джоковича.

Родившийся в 1976 г., Зимонич вошел в список 200 лучших теннисистов мира в одиночном разряде к концу 1998 г., а пару месяцев спустя пробился в сотню лучших теннисистов в парном разряде. В 1999 г. он играл в третьем раунде одиночных соревнований в Уимблдоне. В условиях нехватки талантливых сербских спортсменов в эпоху, наступившую после распада страны, Зимонич один оставался лучом света. Обладая огромной, хотя и не бросающейся в глаза уверенностью в себе, он тем не менее не ставил перед собой цель блистать в мире тенниса. Однако он стал чемпионом Югославии среди молодежи до 16 и 18 лет в одиночном, парном и смешанном разрядах. Зимонич был ведущим теннисистом Сербии в 1990-х гг. и вместе с Душаном Вемичем и Деяном Петровичем составлял единственную сербскую тройку спортсменов, регулярно участвовавших в мировых турнирах профессионалов. Когда в спортклубе «11 апреля» заброшенный плавательный бассейн застелили ковром и превратили в теннисный корт, Зимонич играл показательный матч на официальном его открытии. Благодаря этому корту Ана Иванович и Янко Типсаревич смогли продолжить тренировки во время бомбардировок Белграда, а также усвоить навыки игры на кортах с твердым покрытием, поскольку почти все белградские корты того времени были грунтовыми.