Волнения сердца - Сэлма Роббинс

— Ты не поверишь! — бросил он на ходу, врываясь в квартиру и потрясая сложенной вдоль газетой. — Бонд дал «Ностальгии» всего одну паршивую звезду и разнес мой ресторан в клочья. Теперь можно поставить крест на деньгах, которые я в него вбухал. Придется уволить немало хороших людей.

— Майкл, я…

— Ты только послушай, что он пишет, — кипятился Майкл, тыча пальцем в колонку. —

«Интерьер ресторана убийственный».

А тебе понравился, помнишь?

— Я…

— Слушай дальше.

«Нежнейшие кусочки трески, политые горчичным соусом с базиликом, своим видом и вкусом напоминают грязь, добытую со дна соседнего пруда».

Блестяще!

У Элис внутри все перевернулось. В такой ярости Майкла она видела впервые. Элис вспомнила, как изменился Клайд в роковой для их отношений день. Из обходительного улыбчивого человека он на глазах превратился в эгоистичного монстра. Что уж говорить о Майкле, которого она совсем не знает! Элис даже подумала, что, может, лучше ничего не рассказывать ему. Но тогда они не смогут встречаться, рано или поздно Майкл обязательно узнает правду.

— Газета вышла еще вчера, но искать меня у тебя, естественно, Генри и в голову не пришло. Многие тут же отказались от зарезервированных столиков, в результате в зале вчера сидело всего два человека, которые проездом в нашем замечательном городе. Бартоломью подал заявление об уходе — не хочет работать там, где не могут оценить его изыски.

— Ты мог бы нанять другого шеф-повара.

— Это ничего не даст. Горожане верят каждому слову этого Бонда.

— Майкл, неужели в этой статье нет ни одного доброго слова в адрес твоего заведения? — спросила Элис, пытаясь найти подходящий момент для признания.

— Как же, есть. Например, он написал, что от десерта можно сойти с ума, так хорош. Скажите, какая похвала! Критики всегда находят что-нибудь положительное, чтобы подсластить пилюлю. Только послушай:

«В картофельном, пюре столько чеснока, что им можно уничтожить гастрономических вампиров всего Западного побережья».

Если это не разгром ресторана, тогда я не знаю, что это такое.

Когда Элис писала эти строки, они казались ей весьма удачными, но сейчас, в устах Майкла, звучали злобно и глупо.

— Вампиры… чеснок… Бред зажравшегося гурмана, — с горечью сказал Майкл.

Элис открыла уже рот, чтобы сказать правду, но слова не шли с языка. Она боялась потерять любимого человека.

— Ты тоже что-то говорила о чесноке.

— Я… да… — растерялась Элис. Мысли Майкла начали двигаться в опасном направлении, и это встревожило ее.

— Парики у тебя в шкафу… — Он сделал паузу.

— Майкл, я…

Смутная догадка тенью пробежала по его лицу.

— И твоя дерзкая манера писать инструкции к игрушкам…

Последние слова прозвучали совсем уж зловеще. Сейчас Элис понимала, насколько Шарлотта была права, возражая против посвящения Майкла в тайну Гурманки Мэри.

— Чеснок… парики, — медленно произнес Майкл, с изумлением глядя на Элис. — Гурманка Мэри — это ты, не так ли? И твои парики к театру не имеют никакого отношения. Ты их используешь для маскировки, когда ходишь в рестораны на разведку. Ты сочиняешь свою колонку в том же стиле, в каком составляешь инструкции.

— Да, — призналась Элис, — я автор этой колонки.

Минуту потрясенный Майкл смотрел на нее так, словно сомневался, в своем ли она уме. Услышанное не укладывалось у него в голове.

— Почему ты не сказала мне об этом? У тебя было достаточно времени. И мне интересно, когда ты собиралась признаться и собиралась ли вообще.

— Я хотела… я должна была… но…

— Но молчала. Ты бы никогда не сказала мне об этом, не вычисли я тебя.

— Ты не прав. Я бы обязательно призналась. Я понимала, что ты расстроишься, но…

— Расстроюсь? — Майкл всплеснул руками. — Нет, видно, мне на роду написано иметь дело с женщинами, которые хотят разорить меня. Я потратил годы на то, чтобы создать свой бизнес. Теперь по твоей милости все рухнет. И ты говоришь — «расстроен»!

— Я совсем не хотела разорять тебя. Я только выполняла свою работу. Я…

— Ты лгала, когда говорила, что «Ностальгия» нравится тебе.

— Нет. Это ты слышал только то, что хотел услышать. Я похвалила рыбу, а десерт назвала фантастическим. Но соус вкусом напоминал скошенную на заднем дворе траву и лишь портил нежную семгу.

Холодные глаза Майкла буравчиками сверлили Элис, челюсти были упрямо сжаты. Когда он снова заговорил, его голос был полон презрения.

— Генри узнал тебя, когда мы ужинали в «Ностальгии». Ты была в том же лавандовом платье, только без парика. А кто тот старый пижон, что сопровождал тебя во время твоего набега на мой ресторан? Ты его, как и меня, привела сюда и так же переспала с ним?

Слова Майкла были оскорбительны, как плевок в лицо. Чувство унижения и злоба закипали в душе Элис. Этот мужчина гораздо больше похож на Клайда, чем ей казалось раньше.

— Со мной был Валентин.

— Ты опять лжешь. Я помог Валентину открыть его кондитерскую. Он бы никогда не поступил со мной подло.

— Валентин вообще здесь ни при чем. Обзор целиком и полностью делаю я.

— Знаешь, — произнес Майкл, подходя к столу, — я думал, что ты прекрасная женщина, но я ошибся. — Он взял последнюю, уцелевшую после ночных любовных утех, банку с шоколадным кремом. — Ты хочешь открыть кофе-бар, но ты не способна на такое. Гораздо легче сидеть в своей квартире, строчить идиотские инструкции и злобно критиковать успехи других в газете.

Майкл повернулся и с силой швырнул банку с кремом в камин. Она разлетелась на мелкие кусочки, забрызгав все вокруг шоколадом.

— Мальчик резвится, — с холодным сарказмом прокомментировала Элис, чеканя каждое слово. — Мелко плаваешь. С меня довольно. Убирайся отсюда.

11

— Майкл Пакстон может убираться ко всем чертям.

Эту фразу Элис твердила как заученный урок, отмывая шоколадный крем. Но Гордону, к которому она обращалась, было не до хозяйки. Кот старательно слизывал со своих лапок сладкий крем.

— Я думала, что Майкл хороший человек, но я ошибалась. У этого типа еще тот характер.

Злость, уязвленная женская гордость, разочарование терзали сердце Элис. Мысль о том, что Майкл принял ее за женщину легкого поведения, приводила ее в содрогание. Как это типично для мужчин, с возмущением думала Элис. Сначала они настойчиво добиваются своего, а потом швыряют в тебя камень. Можно подумать, что сами без греха.

Элис винила и себя за случившееся. Надо было получше узнать человека, а потом уж ложиться с ним в постель. С Клайдом она встречалась целый год, прежде чем вступила с ним в интимные отношения.