Мэри Поппинс с Вишневой улицы - Памела Трэверс

– Ничего не понимаю, – сказала Джейн. – Чей это день рождения?

– Скорее! Скорее! – раздался у нее за спиной голос. – Сегодня такой день! Я не сомневаюсь, что вы хотите принести поздравления.

Джейн с Майклом обернулись и увидели Бурого Медведя, который дал им у входа билеты.

– Да, конечно, – ответила Джейн, подумав при этом, что неплохо бы сначала узнать, кого поздравлять-то.

Бурый Медведь, подхватив детей под руки, чуть не бегом повел их куда-то. Они чувствовали прикосновение мягкого, теплого меха и слышали, как в животе у Медведя, когда он говорил, как будто что-то крякало.

– Вот мы и пришли! – воскликнул Бурый Медведь, остановившись у маленького домика, окна которого так ярко горели, точно в них отражалось закатное солнце. Но была ночь, да еще полнолуние и, конечно, солнце здесь было ни при чем.

Медведь отворил дверь и ввел ребят в дом.

На какое-то мгновение свет ослепил их, но скоро глаза привыкли, и они увидели, что это террариум. Клетки были открыты, и змеи выползли наружу – одни лежали, свернувшись чешуйчатыми кольцами, другие плавно скользили по полу. И посередине этого змеиного царства, на толстом бревне, вытащенном, как видно, из клетки, сидела Мэри Поппинс. Джейн с Майклом своим глазам не поверили.

– Еще парочка гостей пожаловала к вам на День рождения, мадам, – почтительно поклонился Медведь.

Змеи вопросительно повернули свои крохотные головки в сторону двери. Мэри Поппинс не шелохнулась. Но, заметив, что на детях надето, сердито заговорила, не выказав, впрочем, никакого удивления:

– Где твое пальто, позволь тебя спросить? – Потом повернулась к Джейн и отчеканила: – А где твои шляпа и перчатки?

Но не успели они открыть рта, в террариуме началось движение.

– Ш-ш-ш, с-с-с, – свистели и шипели змеи, вставали на хвосты и кланялись кому-то, стоявшему позади детей. Бурый Медведь снял фуражку с блестящим козырьком. Мэри Поппинс тоже медленно встала.

– Мое дорогое дитя! Мое дорогое, золотое дитя! – послышался чей-то деликатный с присвистом голос. И из самой большой клетки выполз Очковый Змей и, плавно извиваясь, пополз мимо Бурого Медведя к бревну, возле которого стояла Мэри Поппинс. Приблизившись к ней, Очковый Змей вытянул вверх половину длинного золотистого тела и, выбросив вперед золотистую чешуйчатую головку, нежно поцеловал Мэри Поппинс сначала в одну щеку, потом в другую.

– Ну-с-с, – прошипел он, – вот и встретились! Очень, очень приятно! Как давно твой День рождения не приходился на Полнолуние, дорогая Мэри. – Он повернул голову в одну сторону, в другую. – Садитесь, друзья! – пригласил он, грациозно кланяясь змеям.

Те почтительно опустились на пол, опять свились кольцами, буравя острыми глазками Очкового Змея и Мэри Поппинс. Змей посмотрел на Джейн с Майклом, и они увидели, что личико у него совсем маленькое и сморщенное. Они шагнули к нему, точно их потянули за веревочку. Глазки у Змея были узкие, продолговатые, темные, сонные, но в самом центре этой дремлющей тьмы блестела, как алмаз, живая точка.

– А это, смею спросить, кто? – произнес он тихим, устрашающим голосом, вопросительно глядя на детей.

– Молодые господа Джейн и Майкл Банксы к вашим услугам, – понизив голос, прохрипел Бурый Медведь, как будто слегка-слегка испугался. – Ее друзья!

– А-а, ее друзья! Ну, тогда милости просим. Дорогие мои, пожалуйста, садитесь!

Джейн с Майклом вдруг почувствовали, что находятся в присутствии августейшей особы, чего не чувствовали даже разговаривая со Львом. С большим трудом они оторвали взгляд от этих повелительных глазок и осмотрелись в поисках кресла или хотя бы стула. Бурый Медведь поймал их взгляд, сел на пол и предложил тому и другому теплое мохнатое колено.

– Он говорит, как настоящий царь, – прошептала Джейн.

– А он и есть царь. Царь джунглей. Самый мудрый и самый грозный, – почтительно промолвил Бурый Медведь, прикрыв лапой рот.

Очковый Змей улыбнулся длинной, неспешной, таинственной улыбкой и повернулся к Мэри Поппинс.

– Кузина… – начал он, присвистывая.

– Она правда его кузина? – спросил Майкл.

– Правда, двоюродная сестра по материнской линии, – опять прошептал Бурый Медведь, – и он сегодня преподнесет ей царский подарок.

– Кузина, – опять просвистел Очковый Змей, – твой День рождения так давно не совпадал с Полнолунием, и мы так долго не могли отпраздновать его так, как празднуем сегодня. У меня было время обдумать, что тебе подарить, дорогая кузина. И я принял решение… – он умолк, и в террариуме было слышно только, как много-много змей одновременно затаили дыхание, – подарить тебе, – продолжал Царь джунглей, – одну из моих кож.

– Вы слишком добры, кузен… – начала было Мэри Поппинс, но Змей остановил ее, раздув свой воротник.

– О чем говорить, кузина! Ты же знаешь, время от времени я меняю кожу. Одной больше, одной меньше – какая разница. Разве я?.. – Тут он замолчал и медленно завращал головкой, оглядывая собравшихся.

– Да, да, ты – Царь джунглей! – дружно зашипели змеи: как видно, вопрос и ответ были непременной частью ритуала.

– А стало быть, – кивнул Очковый Змей, – мои решения для всех закон. Этот подарок, Мэри, – сущий пустяк. Но из него может получиться отличный пояс, или пара изящных туфель, или даже лента на шляпу. Словом, подарок практичный.

И с этими словами Змей стал мягко раскачиваться из стороны в сторону, потом по всему его телу от хвоста к голове побежали волны. Он вдруг сделал резкое длинное, извивающее движение, золотистая кожа соскользнула на пол, и он предстал перед всеми в новой, лунного цвета коже, блестящей, как серебро.

– Подожди! – воскликнул он, видя, что Мэри Поппинс нагнулась за подарком. – Я напишу на ней поздравление.

Он быстро прошелся хвостом по всей длине кожи, затем свил ее в кольцо, просунул в него головку – точно надел золотую корону – и уж тогда изящным движением протянул ее Мэри Поппинс, которая, глубоко поклонившись, взяла ее.

– Не нахожу слов благодарности… – начала Мэри Поппинс и замолчала. Подарок, как видно, и в самом деле доставил ей удовольствие: она несколько раз погладила золотистую кожу, не отрывая восхищенных глаз.

– И не пытайся найти, – сказал ей Очковый Змей. – Т-с-с-с, – просвистел он, раздувая воротник, точно слушал им. – Кажется, я слышу сигнал. Вот-вот начнется Большой хоровод…

Все прислушались: где-то в глубине зоопарка звонил колокольчик и чей-то глубокий, бархатистый бас повторял: «Большой хоровод! Большой хоровод! Все на Главную площадь! Начинается Большой Хоровод! Спешите! Спешите!»

– Да, начинается, – улыбнулся Очковый Змей. – Тебе пора идти, дорогая кузина. Там тебя ждут. Прощай! До следующего Дня рождения!

Он поднялся на хвосте, опять дважды поцеловал Мэри Поппинс в обе щеки.

– Торопись! – сказал он. – Я позабочусь о твоих юных друзьях.

Дети поднялись с колен Бурого Медведя, чувствуя, как он разминает затекшие лапы. Вокруг их ног скользили к выходу змеи. Мэри Поппинс церемонно поклонилась Очковому Змею и, не бросив на детей ни единого взгляда, чуть не бегом выскочила из террариума, спеша на Большой хоровод.

– И ты можешь покинуть нас, – сказал Очковый Змей Бурому Медведю. Медведь почтительно поклонился и побежал вместе с другими зверями – ползущими, бегущими, скачущими – вслед за Мэри Поппинс.

– Вы хотите пойти со мной? – ласково обратился Очковый Змей к Джейн и Майклу. И, не дождавшись ответа, скользнул к ним и очкастым воротником повелел одному идти справа, другому слева.

– Началось, – просвистел он с удовольствием.

Со стороны Главной площади доносился громкий шум – там, как видно, начался праздник. Шум становился громче, слышались рев, верещание, визг – дикие песни джунглей. И скоро их взору предстал Большой хоровод. Львы, бобры, змеи, верблюды, медведи, журавли, антилопы и все остальные звери и птицы образовали вокруг Мэри Поппинс кольцо, держась за лапы, ласты, крылья, хвосты. Они двигались вприпляску по часовой стрелке и обратно, менялись местами, кружились. Кольцо то смыкалось вокруг Мэри, то опять раздавалось. Громче всех пел тонким пронзительным голосом Пингвин:

О, Мэри, Мэри!Ты моя пэри!Ты моя пэри!О, Мэри, Мэри!

Он плясал напротив Джейн и Майкла, махая короткими крыльями и в упоении закатывая глаза. Увидев их, поклонился Очковому Змею и крикнул детям:

– Слышали? Я нашел рифму! Самую точную рифму! Нет, я не посрамил пингвинов! – Он протянул крыло леопарду, и хоровод увлек его дальше.

Джейн с Майклом стояли и смотрели, а между ними покачивался безмолвный, таинственный Змей. Мимо проплясал Лев, держа за крыло бразильского фазана. Джейн попыталась выразить словами переполняющие ее чувства:

– Я подумала, сэр, – начала она и замолчала, смутившись, может, все-таки не стоит касаться этой щекотливой темы.