Дорога на Тмутаракань - Ю Продан

- Воды только на один переход осталось. А кто знает, когда буря кончится? И надежен ли провожатый? Хазарин... Можно ли верить ему?

- Я - верю, - как обычно, не согласился с ним Свенельд. - Это простой хазарин, а не каган-бек. Да и сам знаю дорогу, проходил тут когда-то.

Князь молчал, раздумывая.

Из пыльной завесы вынырнул Борислав.

- Чего стоим, княже? - глядя на Святослава, спросил он. - Время дорого, надо спешить - может, засветло доберемся до воды.

Святослав будто пробудился от дум.

- Вперед! - И, не оглядываясь, потянул Кречета за повод, шагнул навстречу буре.

И дружина пошла за ним дальше, все больше углубляясь в песчаный океан, где не было ни дорог, ни приметных вех, ничего, кроме пылящих песчаных барханов. Свенельд держался поближе к проводнику, приглядываясь к тому, как хазарин по известным только ему приметам угадывает путь в свистящей пыльной мгле. Нет, сам бы он не отыскал здесь дорогу!

Только когда стало уже совсем темно, хазарин разжал пересохшие губы:

- Надо ночевать тут. Речка близко, завтра утром его найдем. Сейчас боюсь сбиться.

Святослав приказал остановиться, напоить коней, раздать воинам остатки воды.

Через несколько минут все бурдюки с драгоценной влагой, снятые с вьючных лошадей, опустели. Люди, уставшие бороться с ветром, падали у песчаных сугробов и засыпали мертвым сном. Нерасседланные кони робко топтались около своих хозяев, позвякивая уздечками.

Святослав тоже приткнулся к песчаному сугробу, укрыл голову походной епанчой и уснул.

Наступило утро. Буря затихла, небо было синими-синим, солнце плыло в нем, будто в бескрайнем озере. Святослав проснулся от холода, огляделся. Проводник стоял неподалеку от него, выжидая. Дружинники поднимались, оглядывая коней, чистили их, вытряхивали песок из попон и седла.

- Пойдем, коняз? - вопросительно посмотрел на Святослава проводник. Уже недалеко речка.

Сейчас, в это безветренное утро, прошедший день казался дурным сном. Князь встал на ноги:

- Рында, труби поход!

И снова потянулась между выросшими за время бури песчаными буграми бесконечная колонна спешенных конников. Люди шли молча и каждый думал об одном: встретится ли на их пути спасительная вода? Если же до воды еще два-три перехода, то не видать русским воинам ни Ясских гор, ни ровного Днепра.

Неожиданно впереди, где шел дозор, заржал один конь, ему откликнулся другой.

"Воду чуют", - догадался Святослав.

За песчаным бугром показалась чахлая зеленая рощица. Дальше тянулась лента камышовых зарослей.

- Вода! - крикнул гридень Чудин. - Речка!

Святослав повернулся к проводнику. Тот отрицательно покачал головой:

- Нет, коняз, это... болото. Настоящая вода - дальше.

Но его негромкий голос потонул в реве сотен пересохших от жажды глоток:

- Ре-е-ка-а!

Река оказалась призраком. Пески и зной высосали воду из старицы, от нее остались жалкие лужи.

Тысячи людей кинулись в эту жидкую грязь, надеясь утолить мучившую их жажду. Дружинники тянули за собой коней, кони ржали, протискиваясь к влаге, топтали людей, припавших к мутным лужицам.

- Назад, все - назад! - яростно загремел Святослав, но его окрика никто не услышал.

На одно мгновение в глазах князя мелькнула растерянность. Он оглянулся.

- Гридни, ко мне!

Молодые, сильные воины окружили князя. Воспаленные глаза блестели на обожженных солнцем лицах, губы потрескались, скулы обтянуты кожей. Но каждый из них - весь внимание. Святослав оглядел их и несколько успокоился. Есть еще у него дружина!

И тут заговорил молчавший до этого проводник. Ломая русские слова, начал что-то объяснять.

- Река уже близко? - догадался Святослав. - За этой старицей? Эгей, гридни! Соберите воевод, тысяцких. Скажите: князь велел идти дальше. Река уже близко!

В невообразимой толчее пробирались гридни. Проталкиваясь между всадниками, топтали припавших к болотной жиже людей, хлестали плетями по чему попало. К Святославу подъехали воеводы.

Князь указал на юг:

- Река - там. Ведите воев дальше.

Хлынул поток, топча камыши, медленно, устало вымахнул на другой берег старицы, на песчаный бугор. И оттуда все увидели ленту чистой воды, окруженную купами ив.

На берегу Кумы Святослав дал воинам сутки отдыха. Затем собрал воевод, стал советоваться: поворачивать ли сразу на запад в сторону Сурожского моря, или вступить на землю ясов и идти через нее.

Воеводы молчали. Стыдились вчерашней растерянности, хмуро глядели под ноги.

- Тебе виднее, княже, - сказал Свенельд, - ты и решай.

- Тебе виднее! - передразнил его Святослав. - Ты уж не серчай на меня, воевода, скажу тебе прямо: учил ты меня сызмальства уму-разуму, учил, как витязем стать, а сейчас размяк, ровно баба! Не гоже старому вою на молодого кивать. Я жду, что ты добрым советом пособишь. Вы бояре, князю подпора, на вас моя власть держится. Давайте думать купно.

- На этом берегу - голодно, ни градов, ни весей, - подал голос Борислав. - А у нас вои отощали, кони притомились.

- А на том?

- Там и вода, и дичина, и буйные травы...

- А что? - оглядел своих бояр Святослав. - Дело говорит Борислав. Как мыслите, воеводы?

Все одобрительно загудели.

- Ну, будь по сему. Идем к горам. - Святослав тряхнул чубом. - А буде встретят нас ясы оружно, не захотят пропустить к Тмутаракани - копьем проложим дорогу!

Отдохнувшее войско снова двинулось вперед.

Ближе к горам начали попадаться заросли кустарника и целые лесные острова, не очень зеленые, прибитые зноем, но все же дающие тень. А еще дальше леса синели, сплошным ковром укрывая подножия высоких Ясских гор. Эти предгорные леса были границей хазарских владений, в глубь лесов степняки-хазары не решались проникать, хоть ясы и были их данниками.

До гор было еще далеко, но при виде их дружинники повеселели. Даже кони ожили, пошли бойчее, стремясь поскорее добраться до тени и влаги.

Переправившись через речку, князь вместе с гриднями оторвался от старшей дружины, ускакал далеко вперед. Только конные дозоры маячили перед ним. Легко дышалось на этом просторе, таком непохожем на оставшуюся позади песчаную степь. Здесь всюду была жизнь: цветы и буйные травы, птицы, вырывавшиеся из-под конских копыт, табуны сайгаков, мелькавшие вдалеке. Будто снова возникло Дикое поле, но еще более прекрасное и щедрое, окаймленное на горизонте синей цепочкой гор.

Глядя на горы, Святослав вспомнил свой терем, боярские терема, вот такой же зубчатой цепью - если глядеть издали - возвышавшиеся на Старокняжеской горе, высоком холме в Киеве над Днепром. Он вспомнил Киев, и сердце вдруг сжалось тоскливо и сладостно.

Раздумья князя прервал гонец, прискакавший от далеко ушедшего вперед дозора.

- Стой, княже! Впереди - неведомые люди...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. БОГДАНОВА СУДЬБА

1

Все еще не веря в то, что ему удалось вырваться из хазарской неволи. Богдан спешил на юг. Сердце сжималось от боли при мысли о погибших в Семендере товарищах. Но мог ли он, безоружный, один против многочисленной стражи, отстоять Мала и Ратибора? Скрепя сердце Богдан шел по караванной тропе. Он решил во что бы то ни стало догнать войско князя Святослава, присоединиться к своим гридням.

Богдану повезло: на второй день пути его нагла караван арабского купца Джейхани. Богатый гость возвращался из Киева в родные края. Он благосклонно отнесся к молодому русичу, распорядился одеть его и кормить до тех пор, пока их пути не разойдутся. Когда Богдан стал благодарить щедрого хозяина каравана, спасшего его от голодной смерти, тот заговорил на языке русичей:

- Не меня благодари, а своего бога Волоса, покровителя земледельцев и торговых людей. Ты гадаешь: зачем я тебе добро содеял? Свою же выгоду блюду - знаю, что ты князю или воям его похвалишься, как тебя гость заморский выручил. Добрая слава обо мне пойдет, до вашего Киева докатится. А нам, гостям торговым, того и надо - чтоб добрая слава шла впереди нас, двери нам открывала. Мы за нею весь свет обойдем скорее, чем если бы шли окружно. Разве не так?

Еще не старый араб выделялся среди своих спутников мужественной красотой, гордой осанкой. На смуглом его лице, обрамленном седеющей бородой, под зеленой чалмой горели живые черные глаза. Он был горд, но не заносчив, горяч, но не вспыльчив.

Русский дружинник, бежавший из хазарского плена, заинтересовал араба. Джейхани на привалах дотошно расспрашивал его и о хазарах, и том, как живут русские люди, об их обычаях. Видя, что русич никак не мог поладить с предоставленным ему верблюдом, Джейхани велел одному из своих слуг пересесть на это непокорное животное, а Богдану отдать своего коня, Теперь они могли беседовать и в пути, придерживая рядом своих коней.

Вначале расспросы арабского гостя о Русской земле вызывали у гридня подозрение: не хазарский ли лазутчик этот чужак? Потом, когда он узнал Джейхани поближе, подозрения рассеялись. Нет, араб не был другом хазарам. Однажды Джейхани рассказал Богдану сказку.