Шхуна миров - Мари

Томас несколько секунд обдумывал свой ответ: в Бога он не верил, не поклонялся ему, по церковным меркам инквизиции он был больше еретиком, чем верующим. Однако парень верил в высшую силу, но не считал, что именно она решает, кому существовать.

— Раз они так долго живут здесь и до сих пор Бог никак не проявил свое недовольство, значит они достойны этого и не являются исчадиями дьявола. — оттараторил он. — Здесь не так уж и плохо, просто ты болеешь.

Девушка подняла на него глаза. В них при желании можно было бы прочитать удивление, понимание и отрицание, сменяющие друг друга.

— Можно подумать, ты многое успел тут увидеть, — совсем тихо, себе под нос проворчала София, а потом сказала уже громче. — Думаю, я могу сейчас встать, — а потом продолжила, не слушая возражений Томаса. — Надо же посмотреть на этот твой славный мир.

Юноша сделал вид, что не услышал сквозящей в голосе иронии. Он подал ей руку, но Софии все равно было тяжело подняться самостоятельно, поэтому Томас осторожно одной рукой обхватил ее за талию и рывком поднял на ноги, опасаясь как бы девушка не разбилась. Такой хрустальной и хрупкой она казалась сейчас.

Шатаясь и опираясь на руку, София подошла к окну. Створки были распахнуты, чтобы свежий воздух постоянно поступал в комнату. Рассвета уже не было, но картинка была все же прекрасна: окна этой комнаты выходили не на улицу, а на домашний парк, на много миль вокруг в нем раскинулись кроны пышных деревьев, а вдалеке стоял еще один замок.

Томас завороженно наблюдал за видом и не смотрел на лицо Софии, в то время как его исказила гримаса боли. Казалось, девушке было так плохо, что она готова была умереть на месте, но стояла, судорожно сжимая руку парня. Ей не было дела до красоты Рейнюма, да и не впечатлила бы она ее, будь она здоровой. В Англии девушка много раз бывала на приемах в различных замках и прекрасно знала, какой открывается из них вид, только Томас, в жизни не бывавший в лесах вообще, был поражен.

— Ладно, довольно неплохой мир, — делая усилие над собой, произнесла София. — Тем более и ты так считаешь.

При звуке ее голоса, Томас оторвался от окна и посмотрел на ее лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — слегка виновато и взволнованно спросил он.

— Неплохо, — соврала девушка и на щеках ее заиграл слабый румянец от стыда, но парень воспринял его как улучшение самочувствия.

— Может, ты захочешь спуститься на завтрак? Его как раз сейчас будут подавать.

— С радостью, — натянула улыбку София.

Она не стала переодевать платье, причесываться и даже обувать туфли. Девушка была просто не в состоянии этого сделать, а просить Томаса не решалась, как и звать слугу: ведь тогда будет упущен момент.

И вот они вдвоем, рука об руку, спускались по лестнице в столовую. Томас смотрел на Софию, готовый подхватить ее, если потребуется: хоть он и радовался тому, что девушка встала, все же опасался неожиданного ухудшения.

За столом уже сидели Волна с Юстасом, Барда ожидали сегодня к ужину. Девушка провожала взглядом спускающуюся парочку. Сойдя с последней ступеньки, они, не расцепляясь, посматривая друг на друга, двинулись к столу.

Разговор за завтраком не вязался: Юстас сегодня был странно задумчив и погружен в свои детские мечты. Томас все время поглядывал на Софию. София была немногословна, сидела прямо, будто проглотила кол, румянец сошел с ее щек, а руки вцепились в вилку, грозясь сломать ее пополам или по меньшей мере оставить вмятины. Болтала одна Волна, но и она вскоре замолчала, заметив, что ее никто не слушает.

Надо же, эта девчонка вся грязная, в тряпье, нечесаная, да к тому же босая, а он смотрит на нее почти беспрерывно и так долго… Может она тоже колдунья? — мрачно думала девушка, но ненавидеть человека за то, что он ее в чем-то обошел, она не привыкла и решила лелеять не ненависть, а целеустремленность. Надо же доказать, что маги лучше смертных.

Завтрак был окончен. Томас проводил Софию в ее комнату. Юстас снова убежал куда-то в сад, и после парень с Волной остались предоставлены сами себе.

* * *

Девушка предложила пойти на озеро. Трудно представить, но Томас никогда прежде в своем мире на нем не был и с радостью согласился.

Озеро находилось в глубине леса, который располагался за домом. Эти угодья принадлежали Барду и примыкали к поместью. Оно было небольшим, но вода в нем была теплой и чистой.

Первый раз Томас погрузился в воду с удовольствием, а не по работе.

Некоторое время молодые люди просто плавали, тихо переговариваясь, и все это время сердце юноши бешено стучало. Оно готово было выпрыгнуть из груди от… от…. от счастья?

Он наслаждался моментом, а вот Волна решила его немного приукрасить.

Предупредительно хихикнув, она взмахнула рукой и с силой ребром ладони ударила по воде. Все брызги полетели на Томаса и врезались ему в лицо.

Недоуменно он застыл на месте, а потом улыбнулся и обрушил на девушку настоящий ливень.

Он принял игру.

Вскрики, счастливый визг и хохот наполнили берега озера.

Неожиданно Волна, глубоко вдохнув, нырнула под воду. Она все не всплывала, и Томас уже начал было волноваться, как вдруг нечто вынырнуло у него сзади, запрыгнуло на спину и увлекло за собой под воду. Наглотавшись воды, кашляя, юноша вынырнул на поверхность.

— Ах ты! — взбудоражено закричал он смеющейся рядом девушке и, схватив ее за плечи, тоже потопил.

— Я тебе не по зубам! — заливисто рассмеялась она, выныривая и окатывая его градом брызг.

— Это мы еще посмотрим! Кто из нас моряк-то?

— Ты хоть тонуть-то умеешь, моряк? — передразнивали его.

Ухмыльнувшись, Томас кинулся к Волне, та с криком бросилась удирать. Брызги летели во все стороны. Наконец парень ее настиг, крепко сжал в объятиях, не давая вырваться.

— Посмотрим, кто из нас еще потонет. — опасно тихо прошептал он ей в ухо, а потом, не размыкая объятий, опустил под воду. Через несколько секунд поднял ее. Волна тщетно пыталась вырваться из его хватки.

— Ладно, господин моряк, — наконец сдалась она. — Утонула сегодня я.

— Победа! — ухмыльнулся Томас, поднимая руки вверх в победном жесте. Девушка, не удержавшись на ногах, вновь погрузилась на глубину.

Вынырнула, с показной обидой пихнула юношу в бок и двинулась на берег. Парень бултыхал следом.

В голове не было мыслей, только яркие краски, которые образовывали восхитительные узоры.

Волшебно! — подытожил