Модератор реальности - Игорь Абакумов

– Чушь. Не знаю, как с мотоциклистами, но здесь вон тот, поменьше который, троих точно завалил, Миколка сам видел. Слишком уж мудрено «фрицам» такую игру затевать. Да и не должны про нас здесь знать.

– И что мы будем с ними делать?

– Есть у меня одна мысль… – Дед посмотрел в сторону пленников и почесал бороду. – С нами пойдут.

– Ты что?!! Они не проверены, мы не знаем, кто они такие вообще! Ты ставишь под удар задание пар…

– Цыц, комиссар! Ты мне на партсобрании на недостатки указывать будешь, а здесь – я командир. Усек? Они только из лагеря, в качестве проводников сгодятся…

– У нас же есть план всех коммуника…

– Не всех, или забыл? Двадцатилетней давности твой план.

– Но про шахту и они ничего не могут знать!

– Цыц, я сказал. – Дед закончил разговор и вновь подошел к пленникам: – А ты вроде стреляешь неплохо?

Андрей кивнул:

– Только патронов почти не осталось, – он указал на «калаша», который в этот момент крутил в руках Васек.

– Ничего, винтовку найдем. Значит, так, мы – особая диверсионная группа Бориспольского партизанского отряда. В настоящий момент на задании, и лишний груз нам в общем-то ни к чему. Кумекаете? Идем мы в лагерь. Вы как, с нами? Если да – то, кто вы такие, будем разбираться потом. С учетом, естественно, того, как покажете себя в боевой обстановке. Если нет – разбираться вообще не будем.

– Вопросик есть, – открыл рот Слава. – С нами третий был. Не видали, случаем, куда он делся?

– В лагерь его уволокли, раненый он.

– Мы идем с вами.

Дед кивнул и движением головы распорядился вернуть оружие. Потом взглянул на потемневшее небо и, коротко бросив: «Выступаем», скрылся в зарослях. Бойцы молча потянулись за ним.

Отряд споро двигался цепочкой по кромке леса вдоль колючей проволоки в направлении КПП. Миколка, как всегда, скользил далеко впереди, а замыкал всю группу здоровущий пулеметчик. Как-то так получилось, что Андрей оказался следом за рыжей радисткой.

– Помочь ящик тащить?

Та только фыркнула.

Петро догнал бегущего впереди командира:

– Ты еще пожалеешь об этом, Дед…

Ответом ему был только тяжелый взгляд из-под густых бровей. Дед резко остановился и поднял вверх растопыренную ладонь. От дерева справа отделился еле заметный Миколка.

– Пришли…

В пятидесяти метрах впереди, за закрытым шлагбаумом, слепо пялилось в темноту единственное окно КПП.

Глава IV

– Господин барон, вы не могли бы распорядиться об усилении постов? – Гауптштурмфюрер сидел в его кресле и занимался обычным своим делом – вытирал лысину.

– Зачем? Их же всего двое. – В голосе Клауса явно слышалось раздражение.

– Всего двое, унтерштурмфюрер? Тогда почему они до сих пор на свободе, а? Не подскажете? Недооценка сил противника чревата поражением, или вы этого не знаете? До сих пор вы только подтверждали эту истину.

Удавить бы гада…

– Вы, кажется, забываете – я всего лишь сменный начальник караула. Обращайтесь к коменданту лагеря, телефон прямо перед вами, это в его компетенции, не в моей… А посты и так усиленные ввиду предстоящего запуска изделия.

– Непременно обращусь, непременно. Только мне бы хотелось, чтобы усиленный наряд возглавили именно вы. Доделайте до конца свою работу, Клаус. – Гестаповец резко встал и направился к двери.

Уже открыв ее, он остановился.

– Да, и вот еще что… Мне они по-прежнему нужны живыми. Впрочем, нет… Живым нужен высокий, мелкого можете ликвидировать.

Дверь захлопнулась. Отдохнуть фон Типпельскирху сегодня, надо думать, так и не удастся…

Дед, заняв ложбинку, невидимую от дороги и шлагбаума, подозвал к себе новеньких.

– Лагерь хорошо знаете?

Слава кивнул за обоих.

– А территорию базы?

– Более-менее…

Командир развернул на земле какую-то схему и подсветил маленьким фонариком.

– Что скажете? – спросил он и пытливо посмотрел на курсантов.

Кротков пригляделся. Перед ним лежала очень потертая и, судя по всему, старая карта аэродрома со множеством пометок. Изображение почти полностью совпадало с тем, что он видел в натуре в ядерном мире.

– Весьма похоже. – Слава поводил пальцем по линиям. – Здесь не указана стена, здесь не хватает двух зданий, а вот этого ручья больше нет, тут проходит дорожка к штабу.

– Правильно. – Дед неопределенно хмыкнул, и было не совсем понятно, впервые он услышал об этом или просто проверял новеньких.

Лежащий рядом Петро сохранял каменное выражение лица.

– А вот про это что-нибудь знаешь? – Командир ткнул пальцем в пунктирный круг.

– Подземный бункер, тоннель тянется из подвала штаба. – Слава поймал несколько удивленный взгляд комиссара и пояснил: – Мы таскали туда какое-то оборудование.

– А это?

От подземного зала тянулся еще один пунктир, дорисованный простым карандашом и упиравшийся в неровный круг поменьше прямо возле взлетно-посадочной полосы. В мертвом мире на этом месте зияла огромная воронка.

– Туда мы не… Туда нас не водили. Не знаю.

– Тоже правильно. – Дед бросил косой взгляд на комиссара.

Тот только поморщился и задал свой вопрос:

– А где карцер, знаете?

Слава на секунду замялся, выискивая подвох, но тут подал голос Андрюха:

– Не-е, оттуда при нас еще никто не возвращался, некому и рассказать-то было…

– Здесь, – Дед ткнул пальцем в маленький кружок недалеко от штаба, – бетонный колодец, дружок ваш наверняка там. Будем проходить мимо, дадим вам тридцать секунд, не больше. Не управитесь – все бросаете и идете со всеми. Это приказ. За неподчинение приказу – сами знаете что. Управитесь – тащите своего раненого на себе, только не отставать.

– Управимся.

– Задача такая… Объясняю для вас – остальные давно в курсе. Очень тихо проходим КПП. – Его палец пополз по схеме. – На пути еще два поста, один стационарный – здесь, и возможная встреча с патрулем – здесь. Ваше оружие без глушителей, вы пока молчите. Проходим мимо карцера, тридцать секунд после того, как Миха снимет часового. – Палец пополз дальше. – А вот у штаба уже придется шуметь. Подрываем три подвальных окна, вы идете последними в крайнее правое. Запомнили? Крайнее правое.

Палец пошел по диагонали здания.

– Подвал по площади больше надземной части – идем в этот угол, стреляя во все, что движется. Перед входом в тоннель пост, за входом – тоже. Это забота не ваша, просто стреляйте. Пост и в конце тоннеля. Пересекаем бункер и идем уже досюда. – Палец наконец добрался до последнего неровного круга возле взлетки. – Уничтожаем все, что там есть, и возвращаемся в первый тоннель. Вот здесь есть вход в канализацию, он замурован, и немцы про него знать не должны, по ней выбираемся за пределы базы…

– А…

– Молчи пока, туда этим путем не попасть, сигнализация. После шороха, который мы наведем в штабе, она вырубится. Но только после этого. Уже за лагерем вызываем по рации вертолеты. Все. Теперь, что требуется от вас… – Дед посмотрел на комиссара: – Позови Серго и Олеську.

Через несколько секунд в ложбинку перетекли еще две тени.

– Серго, отдаешь свой винтарь Карасю. – Поймал удивленные взгляды и ткнул пальцем в Андрюху: – Вот ему, Карасем будет. А этот… – Он оценивающе оглядел Кроткова с ног до головы. – Этот пусть будет Рэмбо. Так вот, сам пойдешь с пистолетом и автоматом в составе второго отделения. Свободен.

Серго кивнул, без возражений вручил Андрею винтовку с оптическим прицелом, снабженную глушителем, и исчез. Точно такая же обнаружилась и в руках у девушки, помимо автомата и рации.

– Значит, так, у Карася и Олеси три цели: два часовых на ближайших вышках и, если появится, пулеметчик на крыше вот этой будки. Олеське – правая вышка, Карасю – левая и крыша. Сделали дело – винтовки бросаете и беретесь за автоматы. Теперь ты, Рэмбо. Ты у нас в форме, будешь подсадной уткой. Мы выманиваем одного часового, убираем, а ты занимаешь его место у шлагбаума и изображаешь перекур. Пока тебя видят спокойно покуривающим… Ты куришь? Так вот, пока видят, на некоторые мелочи внимания не обращают. Дальше – наша забота, об остальном вы знаете. – Дед кивнул Петро: – Объяви всем – готовность пять минут.

Этот лысый прыщ все-таки добрался до коменданта и добился как усиления постов, так и назначения фон Типпельскирха в этот дополнительный караул. И теперь он, барон и унтерштурмфюрер СС, уже почти полчаса вынужден стоять навытяжку перед раздраженным комендантом и выслушивать так называемый «инструктаж». Суть же инструктажа сводилась к одному: какого черта его, герра Дартца, оберштурмбаннфюрера СС, вытаскивают из-под теплого бока фрау Дартц, под которым он только что пристроился, и в столь неурочный час заставляют напялить форму и заниматься столь простым делом, как усиление постов по какому-то несусветному, надуманному поводу? Неужели все это нельзя было решить в дневное время и без его, герра Дартца, личного участия? И это притом, что завтра, нет-нет, уже сегодня, одиннадцатого мая, у него, герра Дартца долгожданные именины? Да-да, и никто об этом не удосужился вспомнить. И это подчиненные? С кем только приходится работать!