Эхо любви - Элайн Крауфорд

Прабабушка Марти с годами немного успокоилась и провела жизнь с мужем. Радость ей доставляли трое детей. Она заботилась о них, но в душе по-прежнему хранила и оплакивала любовь к единственному мужчине — к Колу Вильямсу. В дневнике были заполнены только около двенадцати страниц.

Бренн закончила чтение, закрыла глаза и откинулась назад, на спинку стула. Немного удивляет, почему тетя Сара спрятала дневник от остальных членов семьи. Однажды Марти испытала всю глубину страсти и любви к Колу, но с того времени она ведь тоже могла что-то чувствовать: удовольствие и радость.

Бренн выпила остатки холодного кофе и пошла к шкафу, чтобы поставить дневник на место. На глаза ей попалась целая полка с литературой по каждому из религиозных верований, а несколько особняком стояли книжки о переселении душ. «Старой женщине зачем-то все это было нужно. Она даже поместье завещала только мне. Наверное, на тот случай, если сможет вернуться сюда снова в моем образе».

Внезапно, в припадке ярости, Бренн резко откинула голову назад: «Как она могла попытаться украсть мою жизнь!» Опустив голову, пошла на кухню, чтобы снова наполнить чашку горячим кофе. «Простой арифметический подсчет должен бы сказать, что Колу сейчас было бы добрых семь десятков. Что она, на самом деле надеялась, что я пойду искать какого-то высохшего старого ковбоя?» Посмеявшись над этими идиотскими подсчетами, представив старого простака с головой, покрытой серебристыми волосами, и с лицом, изрезанным морщинами, как карта автомобильных дорог, Бренн направилась наверх, чтобы одеться. Добралась до ванной комнаты, и улыбка испарилась у нее с лица. Память о каждом эпизоде, связанном с Колом, охватила ее с новой силой. Снова почувствовала его сильные ищущие руки, тяжесть его тела на ней. Горячее и нежное. Она реально ощущала силу его толчков, когда он входил внутрь ее тела. Снова и снова. Слова, произнесенные шепотом, тот самый запах, запах их физической близости. Пульсирующее, жгучее желание растапливало все ее внутренности, и ноги стали почти непослушными. Она вынуждена была схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Вид той же кровати, покрытой тем же самым ситцем и такого же цвета, как в том сне, — все это создавало у нее ощущение безумного томления. Либо она потеряла разум, либо комната наполнена духами.

Ее дыхание стало прерывистым. Чтобы избежать дальнейшего развития событий, она быстро собрала вещи и бросилась вниз, так быстро, как будто за ней гнались привидения.

Внизу у камина она сбросила ночную рубашку и надела джинсы вместе со свободным светло-зеленым свитером и кроссовками, которые купила накануне. В ванной комнате обнаружила все для того, чтобы можно было вымыться, но решила, что сделает это, когда приедет в Бакерсфилд, где и переночует. Закончив сборы, она с осторожностью пересекла комнату с лестницей, ведущей наверх, и оказалась в библиотеке. Здесь снова испытала приступ страха.

Она поставила свою сумочку на подлокотник кресла и начала разбирать в ней вещи, пытаясь найти бумаги с записями необходимых дел. На глаза попался лист со списком и адресами друзей Рона, которых необходимо пригласить на свадьбу. «Проклятье, я забыла ему оставить этот список. Рон будет взбешен… Великолепно! Просто великолепно! Я едва могу дождаться, чтобы сказать ему об этом». Она начала перелистывать страницы записной книжки. «Что же я еще должна сделать, пока не приняла образ моей прабабушки».

Прозвенел звонок в дверь.

Она вздрогнула и вскочила от этого звука. Кто это мог бы быть? Она высунула голову в коридор и посмотрела на входную дверь, отделанную овальным орнаментом из сосны. Заметила там, за дверью, движение. Но как кто-то мог узнать, что она приехала сюда?

Звонок снова прозвучал.

— Может быть, добрый дух? Но, однако, для того, чтобы выяснить, надо открыть дверь, — шептала она и пыталась успокоить себя, придать храбрости, когда шагала к дверям. После того, как был отперт засов, Бренн отворила дверь мужчине, который буквально заполнил дверной проем.

Его рост был, по крайней мере, шесть с половиной футов. И обессиленное тело теленка свисало у него с рук. Сегодняшний Кол?

— Здравствуйте. Я просто проезжал мимо. Я… — его слова застыли на устах, когда он пристально посмотрел на нее. Очевидно, этот странный незнакомец не ожидал увидеть ее здесь. — У меня домик там наверху, на Гринхорн Маунтейн… — показалось, что он снова теряет ход мыслей. Затем он отвел взгляд от ее лица, но всего на несколько секунд. — Дело в том, что я заметил этого теленка. Он жалобно мычал возле мертвой распухшей коровы.

— А что такое распухшая корова?

— Вы знаете, она лежит там мертвая, — мужчина пожал плечами, так, что стало еще более заметно, как он широкоплеч. — Добрых два дня, никак не меньше, она лежит там. Этот детеныш, несомненно, очень голоден. Так что я подумал — было бы лучше принести его сюда.

Внезапно теленок, который должен весить фунтов тридцать-сорок, оказался у нее на руках. Она сделала шаг назад, перед тем как взять его покрепче. Мужчина по-прежнему пристально смотрел на нее. Может, он ждет благодарности? Или, вероятно, платы за труд?

Как только она начала говорить об этом, мужчина повернулся и собрался уходить прочь, и Бренн заметила, что на спине его куртки была надпись «Строительный подрядчик». Он покидал ее.

— Подождите!

Он уже собирался уезжать и начал разворачиваться. Улыбнулся, и глубокие ямочки обозначились у него на каждой щеке.

— О, я совсем забыл сказать вам. Корова находится отсюда как раз на север, недалеко от дороги, перед перекрестком. Просто посмотрите, куда слетаются канюки.

У него были не только ямочки на щеках. Бренн заметила и густые вьющиеся волосы, спускающиеся из-под бейсбольной шапочки. Было даже что-то детективное в совпадении внешности этого человека и героя ее снов.

— Канюки?

— Да, — он улыбнулся шире. — Они там, действительно, слетелись со всей округи и устроили фиесту.

У Бренн к желудку подступила тошнота, когда она представила эту картину.

— Ну, хорошо, мне пора идти, — больше он ничего не сказал, но в его медлительном уходе сквозила какая-то нерешительность.

Теленок начал дергаться и корчиться у нее в руках. Бренн запаниковала:

— Нет! Вы не можете уйти!

Когда он обернулся, улыбка исчезла, оставляя на лице неотчетливые линии, идущие к уголкам выразительного рта. Заметив так много деталей его внешности при таких обстоятельствах, пришлось сменить свой тон на более благожелательный:

— Вы не можете вот так уйти и оставить меня здесь с этим теленком.

— Я не понимаю, это ваша собственность, не так ли?