Жаркий поцелуй - Энн Лоуренс

Она остановилась. Замолчала, как всегда, когда дело касалось ее семьи и ее детства, и только едва уловимая неловкость в жестах выдавала ее волнение.

Скотти как-то говорила Калу, что родители ее были очень молодыми, когда она родилась, чуть ли не подростками. Они были не женаты; своего отца Скотти не знала. Больше она ничего и никогда не рассказывала, и по тому, как она отвернулась и отошла к окну, Кэл понял, что не услышит ничего нового и сегодня.

Окно в наклонной стене мансарды как раз частично выходило на заброшенный розарий. В сотый раз повторяя себе, что он не должен ни в коем случае подходить к ней, Кэл все же, подошел и встал за спиной Скотти, настолько непривычно ему было видеть ее слабой, настолько остро он чувствовал необходимость прижать ее к себе, обогреть, успокоить.

— Посмотри вниз, во-он туда.

Протянув руку и почти прижав Скотти к груди, Кэл постучал коротко остриженным ногтем по неровному старому стеклу.

— Калитку отсюда не видно, но вон каменная кладка, про которую я говорю. Я могу укрепить ее булыжниками, которые свалены в баке, и получится совершенно уединенный уголок. Пока, конечно, калитку придется запирать, но место просто потрясающее. Живые изгороди только подстричь, сорняки выдрать да вырезать старые засохшие ветки…

Вдыхая тонкий аромат роз, которые Скотти продолжала держать в руке, и ее собственный нежный запах, Кэл вдруг неожиданно для себя сказал то, чего совершенно не собирался говорить:

— О'кей, пускай мальчишка начинает с прополки. Если он вообще согласится. Посмотрим, что у нас с ним получится.

Скотти повернулась к нему, и ее улыбка показалась Кэлу ярче и теплее, чем солнце, теперь светившее ей в спину и превращавшее ее волосы в подобие пылающей золотой короны. Золотистые отсветы играли на ее ресницах и мягко струились по щекам. Веснушки казались темноватыми пятнышками пыльцы на розовых лепестках.

Кэл вытащил букетик из ее пальцев и осторожно вставил ей в волосы. Она казалась ему колдуньей, которая и не подозревает о том, что способна творить чудеса.

— Не волнуйся, Скотти, — тихо сказал он. — У нас все хорошо… но нам обоим нужно успокоиться. Не принимать все так близко к сердцу.

Скотти кивнула, глядя на него снизу верх; уголки ее губ слегка подрагивали.

— Спасибо тебе, Кэл… за то, что выслушал. За Джейсона.

— Нуда, мы же оба знаем, что умение слушать — как раз один из моих многочисленных талантов.

Кэл снова боролся с собой, пытаясь унять жар в крови, не менее властный, чем колдовство пыльных мансард, красота заброшенных розариев и неуловимый аромат поблекших букетиков с голубыми ленточками. Ему пришлось долгие месяцы сопротивляться своим желаниям, но последняя неделя заставила его испытать поистине танталовы муки.

Он быстро склонился к ее мягким цветущим губам; их поцелуй был легким, даже нерешительным.

Когда он отстранился, в нем уже бушевало желание.

Глядя на него снизу вверх, Скотти моргала огромными карими глазами, как будто пытаясь решить, как ей следует воспринимать его поступок. А потом улыбнулась! Господи, да еще дружески потрепала его по щеке!

Это был дружеский поцелуй. По крайней мере она так решила.

— Какой ты хороший, Кэл.

Она улыбалась, она снова чувствовала себя с ним легко и свободно.

Глава 6

На следующий день, натягивая джинсы у себя в спальне, Скотти остановилась потрогать нежные головки розочек, которые Кэл принес ей вчера из заброшенного розария Мод. Скотти поставила, их в стакан, который обнаружила, разбирая кухонные шкафчики, и поместила рядом со старым букетом на комоде.

Кэл сильно удивил ее тем, что принес розы. Даже не столько тем, что нашел заброшенный розарий и имел желание его восстанавливать, сколько тем, что он вообще связал обнаруженные за каменной кладкой плетистые розы с теми, которые Скотти привезла с собой из их прошлой жизни.

Вчера в мансарде он, казалось, был настроен на совершенно новый лад. И когда он поцеловал ее, на какой-то краткий миг в ней зародилось ощущение, что он обнаружил свои чувства, но ей совершенно не хотелось их анализировать. Она, правда, довольно скоро поняла, что Кэл поцеловал ее потому, что он действительно хороший и добрый и хочет, чтобы они снова были друзьями, как прежде. Их дружба, которая едва не сломалась под грузом личных и бытовых трудностей жизни в конторе, все-таки устояла.

Остается только не забывать, что целоваться с Кэлом, даже по-дружески, не следует. Запретная зона.

Надев джинсы, Скотти прошла к окну и раздвинула легкие занавески. Внизу, на боковой лужайке, Кэл ездил взад и вперед на газонокосилке. Он был в одних джинсах, и косые лучи закатного солнца рельефно очерчивали его широкую грудь, крепкие бицепсы и мощную мускулатуру спины. Его глаза были прищурены, темные волосы поблескивали.

Скотти продолжала наблюдать; Кэл замедлил ход и остановил газонокосилку прямо под ее окном. Мотор смолк. Не подозревая, что за ним наблюдают, Кэл погладил подбежавшего к нему Иггза, приветственно помахивающего хвостом, затем поднял лежавший на земле шланг, который он, видимо, заранее приготовил.

Не в силах отвести взгляда, едва дыша, Скотти смотрела, как он открывает кран и обливается струей прозрачной воды. Его мокрые волосы прилипли к голове, коричневые соски напряглись от холодной воды, джинсы ниже талии промокли и стали из голубых синими, обтянув ягодицы и выпуклость спереди.

Кэла можно было назвать воплощением природной мужественности, чего Скотти не замечала в нем раньше, когда он был ее напарником в полиции. После наглаженных форменных рубашек, начищенных ботинок и аккуратно причесанных волос он только теперь возвращался к тому, что, как Скотти догадывалась, было его природой.

Теперь Кэл был другой. Этот Кэл любил тяжелый физический труд, любил работать на воздухе. Он как будто сошел с фотографии в настенном календаре.

В таком виде он вполне мог бы позировать для снимка «мужчина обыкновенный, частично одомашненный, дикий вид». Пытаясь заставить себя отойти от окна, Скотти уже знала, что она теперь не скоро забудет представшую перед ней картину.

Кэл вернулся к своей косилке; Скотти наконец смогла оторваться от окна и тут же наткнулась на спинку своей новой кровати. То есть старой кровати с пологом, которую она нашла в сарае Мод и собирала вместе с Кэлом.

Вид свежевыстиранных «ванильных» простыней, обнаруженных на чердаке, в сочетании с ее собственными пуховыми подушками и светло-бежевым покрывалом с кружевной отделкой, которое она купила на распродаже, вновь наполнил ее радостью и теплом, ощущением дома, которого у нее никогда, по сути, не было. На прикроватном столике красовались очередная находка — оловянный держатель для бумаг, в котором теперь лежал ее неизменный блокнот с ручкой, и шкатулка с ручной росписью.