Воспоминания (1915–1917). Том 3 - Владимир Джунковский

Без нее не стоило бы жить.

Низкий поклон вам, мои боевые соратники. Всем, кто честно исполнил свой долг. Всем, в ком бьется сердце любовью к Родине. Всем, кто в дни народной смуты сохранил решимость не давать на растерзание родной земли.

Низкий поклон от старого солдата и бывшего вашего главнокомандующего. Не поминайте лихом.

Генерал от инфантерии Алексеев».

Благодаря Брусилову развал в армии усилился, т. к. твердые начальники в нем поддержки не имели. Керенский, приехавши в Ставку, пришел в ужас, когда ему показали всю картину развала армии, но он не решился принять радикальных мер против этого развала, боясь, как бы эти меры не способствовали бы контрреволюции. Он стал насаждать комиссаров, из бывших политических, главным образом эсеров, наивно думая, что эти последние сумеют, с одной стороны, укрепить дисциплину, с другой, – пресечь всякие контрреволюционные попытки. Убедившись, что и из этого ничего не выходит, он, напуганный июльским большевистским движением, сменил безвольного и ничтожного Брусилова, заменив его твердым как скала Корниловым[718], но было уже поздно.

Приезд мой в Петроград. Чрезвычайная комиссия. Пребывание в Петрограде

Однако я уклонился от своего последовательного повествования событий, вернусь к моменту моего приезда в Петроград.

Странно и жутко было подъезжать к граду Петра – впервые после переворота. Все казалось как бы на месте, те же дома, трамваи, извозчики, но какой-то отпечаток разнузданности, беспорядка лежал на всем. Улицы, тротуары были неузнаваемы от грязи и сора, много следов разрушений.

Я проехал прямо к себе на Каменноостровский, рад был очутиться дома, мои приехали вслед за мной на другой день.

В первый же день я отправился в Чрезвычайную следственную комиссию. Она помещалась в Зимнем дворце в запасных комнатах Эрмитажа, вход с набережной. На подъезде меня радушно встретили все старые знакомые – швейцары, лакеи бывшего высочайшего двора, также и в залах, где помещалась комиссия. Довольно долго мне пришлось ждать в приемной.

Муравьева[719] – председателя комиссии еще не было, его ждали с минуты на минуту. Он меня встретил очень любезно и предупредительно, сказал, что они меня вызвали с фронта, чтобы получить от меня некоторые показания по делам Департамента полиции и Распутине, затем провел в самый зал, где у них происходили совещания. Там встретился с Родичевым и некоторыми чинами судебного ведомства и сенатором Ивановым[720]; все они принимали участие в работах следственной комиссии, разбиравшей деяния бывших министров. Все ко мне отнеслись очень любезно – я понял, что меня действительно вызвали не в качестве обвиняемого, а свидетеля. Сговорившись со мной о дне и часе, когда я приеду дать показания, меня отпустили.

Как только я вышел из зала заседаний, то встретил следователя по особо важным делам В. М. Руднева[721], которого я очень хорошо знал еще по Москве. Мы встретились друзьями, это был очень честный, прямой, хороший человек. Он также был привлечен к занятиям в комиссии и очень обрадовался, увидев меня, т. к. у него в руках было дело о Распутине и ему необходимо было меня допросить по некоторым вопросам. Мы сговорились, когда я приду к нему.

До явки в комиссию у меня оставалось четыре дня, которыми я воспользовался, чтобы навестить друзей, знакомых, узнать, как они живут, как прожили все это время. Настроение у всех было сравнительно бодрое, я ожидал худшего. Навестил я и бедную Марию Леонидовну Маклакову, муж коей сидел в Петропавловской крепости; очень было мне ее жаль, хотя она, как истая христианка, безропотно и бодро несла ниспосланный ей крест.

В назначенный день я явился в Чрезвычайную комиссию; меня сейчас же провели в большой зал, где в конце его стоял большой стол, покрытый сукном и заседала комиссия. В центре сидел Муравьев, по бокам – сенатор Иванов, Родичев и еще два неизвестных мне лица. За особым столом сидели стенографистки для записи показаний.

Первое дело, которое мне предъявили – было дело о Малиновском[722]. Я рассказал подробно, всё как было, и опроверг некоторые показания по сему делу Родзянко[723], который несколько исказил мой разговор с ним по этому поводу.

Затем последовал допрос по другим делам, касавшихся Департамента полиции, а именно относительно порядка расходования денег, составлявших «секретный фонд» Департамента полиции[724] вообще и, в частности, причины выдачи Пуришкевичу из этого фонда 10000 рублей, причем мне предъявили и заметку его в газетах, гласившую следующее:

В списке лиц, получавших деньги из «секретного фонда» помещена и моя фамилия, с обозначением суммы 10 тысяч рублей.

Сим заявляю:

1) С Департаментом полиции, секретными фондами ничего общего никогда не имел и не имею.

2) От В. Ф. Джунковского, бывшего товарища министра внутренних дел и состоявшего в Свите бывшего государя (вплоть до опалы, постигшей Джунковского в связи с его выступлением против Распутина), я получил 10 тысяч рублей, после того как обратился к В. Ф. Джунковскому с просьбой помочь мне приобрести книги для солдат, ибо на фронте все части меня об этом усиленно просили. Своих денег я не имел, а на средства Красного Креста покупать книги для армии был не в праве.

Чуткий ко всему хорошему, В. Ф. Джунковский раздобыл для меня просимую сумму. Я накупил книг и роздал их. Это положило начало новому большому делу, мною организованному на фронте, ибо после того я стал читать в разных городах России публичные лекции, выручал с каждой от 2800 руб. до 4 тысяч, и на вырученные деньги снабжал наши войска книгами всех направлений и оттенков (от Герцена до Каткова). По сей день, 16 марта, мною было роздано таким путем приобретенных книг солдатских до миллиона и офицерских до ста тысяч экземпляров. На доход с моих лекций и на поступавшие ко мне пожертвования от общества и сейчас очередная библиотека стоит у меня готовою к раздаче (2 полных вагона) у товарной станции Варшавского вокзала. Всю ее раздам на Ковельском фронте[725]. Стоимость этой (уже десятой по счету в порядке раздачи библиотеки) minimum 25 тыс. рублей. Желающие ее осмотреть могут это сделать в любой час дня.

Лицам, интересующимся этим вопросом, могу немедленно предоставить:

1) Список частей войск, получивших книги на всех фронтах, с перечнем того, что каждая часть получила.

2) Счета магазинов на все по сей день мною купленные книги.