Мое тело – тюрьма - Кицунэ Миято

что-то изменить в повторяющейся ситуации, про которую она знала чуть больше, чем тогда.

— Я соскучился и ждал тебя, — погладил её руку Кирилл и Кира улыбнулась.

— Я говорила, что мне удобно утром уехать.

— Я просто соскучился, — пожал плечами Кирилл. — Вчера тренировку весь вечер делал, чтобы время быстрее прошло.

— Правильная позиция, — кивнула Кира и приступила к еде.

— А можно… Хочешь я тебя со своим тренером познакомлю и с ребятами? — спросил Кирилл.

— Насчёт познакомиться — я не против, — пожала плечами Кира, когда доела салат и котлету. — Можно и познакомиться…

— Кстати, очень красивая у тебя кофта, — похвалил Кирилл и смущённо покраснел, отрывая взгляд от её плечей. — Новая, да?

Кира кивнула: нежно-оранжевую, цвета персика кофточку до талии они купили с мамой на рынке утром в субботу ещё до игр. Глубокий полукруглый ворот почти открывал плечи, а ещё были длинные рукава с прорезями, с которыми всё равно было тепло. Мама к её новому наряду успела сделать два украшения-колье из бисера и крупных белых и персиковых бусин под цвет, всё вместе смотрелось очень свежо и красиво.

Кира отрастила волосы уже ниже плеч, закалывала их крабиком и подумывала о том, чтобы подстричься покороче.

— Тогда давай сегодня после пар. У нас как раз будет тренировка до четырёх. Покажу тебе, как стреляю.

— Ладно, — согласилась Кира, приступая к булочке и компоту.

* * *

— Ну, Кирьян, учись у своей девушки, как надо стрелять, — со смехом хлопнул Кирилла по плечу его тренер, который, как оказалось, вёл физкультуру у основной группы.

Кира внимательно посмотрела на Кирилла, немного переживая, что тот огорчится её «внезапному успеху», но тот только широко улыбнулся.

— Придётся, она же у меня просто умница.

— Ты что, действительно впервые стреляла? — обратился тренер к Кире.

— Когда-то на ОБЖ классе в восьмом мы однажды из «мелкашки» стреляли, но вроде бы лежали при этом, — пожала плечами Кира. — Из такой винтовки, да ещё стоя, — впервые. Но Кирилл мне объяснил, как правильно стоять и целиться.

— Да уж, четыре десятки и одна девятка, — тренер снова посмотрел на листочек мишени, которая даже двигалась и устанавливалась на специальном приспособлении, а потом проезжала до тренерской, где заменялась на новый листочек. Увидев результаты, тренер даже вышел на тренировочную площадку, чтобы посмотреть, кто это такой меткий. — Это точно случайность.

— Ну, может, и случайность, — хмыкнула Кира.

— Думаешь, нет? — заинтересовался тренер.

— Кирилл сказал, что самое главное стоять спокойно, медленно опускать свол и плавно нажать на спуск, когда поравняются цель и мушка. Я умею стоять спокойно и полностью контролирую тело, так как занимаюсь танцами, — ответила Кира. Она промолчала о том, что у неё получилось странным образом «растянуть секунду» и на самом деле у неё была куча времени на выцеливание и нажатие спуска.

— Ну-ка, давай-ка ещё разок, хочу посмотреть! — азартно попросил тренер. — А ты вообще как со спортом?

— Никак, — ответила Кира, пока Кирилл перезарядил ей винтовку. — Я в спецгруппе, у меня ограничения по здоровью.

— Вот блин! — разочаровано вздохнул тренер, словно уже решил взять её в команду. — То-то я думал, что не видел тебя раньше. Ого! Какая чёткая стойка. Реально, парни, смотрите внимательно и учитесь, как она делает.

Кира плавно опустила винтовку и сделала выстрел. Тренер смотрел на мишень в маленький бинокль.

— Похоже, десять! Ещё давай. До пяти.

Кира в итоге отстрелялась на сорок восемь очков. Два последних выстрела были на девятки, так как Кира уже устала: винтовка весила более двух килограммов, да и каждый выстрел требовал серьёзной концентрации.

— Значит, ты и видишь хорошо?.. — потёр гладко выбритый подбородок тренер.

— Нет, мишень довольно далеко, и хотя у меня линзы, я не вижу её чётко. Я просто целюсь в серединку чёрного пятна.

— Но вся мишень это чёрное пятно, — вытянулось лицо парня, который тоже занимался с Кириллом.

— С глазомером у меня тоже всё неплохо, я всё-таки с красным дипломом класс ИЗО закончила в школе искусств, — улыбнулась Кира. — Найти центр окружности для меня не проблема.

— Ну да, у нас тут не биатлон, мишени мелкие, — хмыкнул тренер. — Тогда… это очень удивительно. И жаль, что ты не сможешь тренироваться с нами. Девчонкам нужно бегать на лыжах и отжиматься, — и всё равно с надеждой посмотрел на Киру.

— На лыжах я совсем не стою, — хихикнула Кира. — Я, наверное, пойду.

Она промолчала о том, что в школе сменившаяся учительница по физкультуре сделала всё, чтобы она не просто не стояла на лыжах, а ненавидела физкультуру в зимний период всеми фибрами души. До девятого класса Кира быстро бегала, отжималась и приседала больше всех, могла подтянуться на канате и в принципе любила физическую активность. Но потом в середине года в девятом классе у них сменилась учительница, которая как будто с первого взгляда её невзлюбила, выдавала лыжи без креплений и вообще начала как-то придираться, орать, что-то требовать. И… Кира заболела. Врачи сказали, что она резко выросла, а её сердце — нет. И выписали справку с освобождением от серьёзной физической активности. Потом к этому прибавились и ограничения от офтальмолога, который запретил прыгать и играть в мяч.

Физручка исходила злобой и требовала посещений, обзывала симулянткой. Кира посещала физкультуру: сидела на скамейке весь сдвоенный урок, даже если он начинался в восемь утра. Физручка попыталась даже выставить ей двойки за уроки, но директор быстро её приструнила. В итоге в обоих аттестатах и за девятый, и за одиннадцатый класс физкультура у Киры значилась «присутствием» без оценки.

И только сейчас она задумалась: а не были ли её проблемы со здоровьем не только от того, что она резко выросла, но и из-за подобного отношения?

Глава 7

Новый конкурс

В четверг к Кире подошёл куратор их группы, которого староста Домнин звал «Альберт Мольбертович». С этого семестра Альберт Муратхузянович начал вести у них безопасность эксплуатации дорог и, в принципе, ничем не отличался от прочих преподавателей их кафедры.

— Так, Кира, завтра в четыре часа будет собрание по поводу конкурса «Мистер и Мисс Автодор», — проинформировал куратор.

— Ой, а где? —