Записки на память. Дневники. 1918-1987 - Евгений Александрович Мравинский

футбол (Аргентина — Италия). Вечером — фильм (красавец папа с сыном). Аля и Мидори лежат в спальной. «Столик, накройся» — ужин.

30 июня.

Среда. Мы с Алей вместе… Левит — на Монмартр. Велел не ждать к обеду. Поэтому звоним Норке и Мише! Их приход и горячая радость и слезы. (Книга кисок). Втроем с Мидори обед в блестящем кафе (мне стаканчик белого вина). Аля и Мидори ушли к портье.

Один в немноголюдном, деловом коловращении огромного фойе. Невдалеке — «Незнамка». Рывок «былого» (Тарасова).

Прошел Левит «по нашим следам». В 6 — отъезд. Долго нет носильщиков и машины. В 7.40 — поезд на Москву. Русские проводники, хороший вагон и купе. Быстрый, ровный ход поезда… на восток.

1 июля.

Четверг. Долгий сон. Ночью всякие контроли. День у окна. Польские хлеба и безлюдье. В полночь Брест. С багажом все хорошо.

2 июля.

Пятница. Укладка, завтрак Алиными припасами. Окно залито косым дождем. Небо обложное. Перелески, частые болотички. 3.15 — Москва. Марина, Паля, семья Андрея, Саша. К Марине налегке. Родные, редкостные люди. Вскоре и Андрей. (Планы). Около 11 на вокзал. Гроза, ливень. Куликов. 11.55 — отбыли.

3 июля.

Суббота. 8.20 — Ленинград и дома.

 Усть-Нарва

1 сентября.

Среда. Але на хозяйство — 120 р. Деньги в бумажнике кончились. Начал пачку: 1064 р.

Встали — и сразу на горку. Чудесное появление пришедшей пешком (!) Анны Максимовны. В 2 часа протопил печку. После обеда Аля занималась целый час. Мы с Копом: сначала на скамейке на горке, потом… с графином, заедая жареной колбасой у Фиры. В это время на веранде Аля приняла первый сеанс массажа. Смеркается, зябко, но тихо.

2 сентября.

Четверг. 11.45 Аля — на процедуры. Фира тоже с ней в город. Около 2-х вернулись. Я это время попытался восстанавливать Шестую Бетховена. После перерыва по просьбе Али прокрутил Брамса. Плывут редкие тяжелые тучи, прорываются потоки холодного слепящего солнца. Около 7-ми массажистка: поставила парафин и ушла. В 8 часов Аля взялась за флейту. Вечером — ужин, Коп вынес наши ведра, я — с томиком Короленко, Аля с «трудом» Фомина о моей персоне.

3 сентября.

Пятница. Вялость, слабость. После завтрака принес дрова и лег спать. Аля затопила. Сквозь сон — треск огня. С 1 до 2-х вторая половина Шестой Бетховена: мало… Аля предложила проиграть Брамса, что и сделали. Около 3-х Аля с Фирой — в магазин. В 4 — поздний обед. Я опять — в неудержимый сон.

В 6-м часу Копель вытащил меня в лес. Золотые брызги низкого солнца, горящие на стволах сосен. Сперва еле шагал, понемногу раздышался. Дома; Аля с парафином уже после массажа. Вскоре взялась за флейту. Коп у меня. Вечером с Алей долгая горестная беседа о ее муках с рукой.

4 сентября.

Суббота. Ночью, в 6-м часу, шквальный ветер, буря, грохот ливня с градом. Встали вовремя. Все сделали… Алена протопила печку. Пришла и прибрала комнаты Шура. Явился Вася (кот), много позже — пропадающая по ночам Катя.

Копель погромыхивает с Яшей на крыше: наводит порядок после бури. Я — с 11 до 2-х занимался Первой симфонией Бетховена. «Напомнил» себе ее всю. Без особых мук.

Приехал Коля Ефимов. Обедали, Аля довольно весело кормила, сели с Колей в домино, пришла массажистка. Непрерывно шелестит дождик, небо высокое и непроглядное… Коля сидел допоздна. Уехал в темноту. Весь наш вечер был занят поисками выхода из трагедии с Алиной рукой…

5 сентября.

Воскресенье. Утро, посвященное горестным размышлениям и разговору о судьбе Алиной лапоньки. Горе-то какое, Господи?! Съездили с Алей в «Ранну». Обедали у Копеля и Фирм (картофельные оладьи и грибной суп).

Массажистка у Али; я — в сне. После парафина — прогон Брамса в присутствии Копелей. Вечером у Копеля — камин (с водкой). Я ушел домой, а Аля долго еще сидела у них: всё разбирали положение с рукой Али, Фира анализировала снимки, возмущалась «портачеством».

6 сентября.

Понедельник. Пробуждение — «послеводочное»… и мученические Алины глаза. В 12-м часу приехал Боря Никитин. Сидел до 5-ти, обедал. Вели с ним невеселые разговоры… Аля уезжала с 12 до 3-х в Нарву на физиотерапию. В 6 часов массажистка и парафин. С Алей: очередные «итоги» сегодняшнего дня ее руки… неутешительно все. Сердце разламывается… Лежит, читает письмо тети Вали. С ней — Катя.

7 сентября.

Вторник. Встали не рано. Заготовка обеда. К 2-м «на Сашке» приехал Фомин. Его новости: велено «снизить» тон книги об оркестре (!), снять при имени Шостаковича слово «великий»?!. «Впечатления» о Левите. В 5 часов уехал.

На смену ему Коля: привез и пошел ставить новый аккумулятор на машину Али. Аля готовит парафин. В 6 часов — массажистка и парафин. Потом проездка — проверка аккумулятора. Дома ужин втроем с бутылкой приличного вина. Долгое обсуждение проблемы моего архива и его и моей «ценности» (!).

8 сентября.

Среда. Ночью тяжелые боли руки и горестное смятение и терпение Али. Сидел около. Пришли кошки. (Наметили обратиться к Богданову.) Завтрак, уборка кухни, я принес дрова, топка печки (топила Аля). Аля после 12-ти часов с флейтой. Я подремал. Сходил в лавку. Холодюга… Лавка (молоко, масло, колбаса, сыр, сметана — 5 р.). Массаж, парафин. Рука очень тревожит — ноет. Около 7-ми трудные сборы к Пигулевским. Алена с трудом одевается… Вечер на ужине у Пигулевских.

9 сентября.

Четверг. Вчера [Аля] приняла димедрол. Ночь спала. Проснулась высланная. Встали поздно (массировалась). После завтрака я лег поспать. Аля принесла дрова и топила. Села с флейтой. Через силу.

Дожди. Гроза. Сижу у своего «диванного» окна, смотрю в «заказник». После обеда легла на мою постель, почитала. В 6-м часу Евгения Ивановна с грибками. Массаж, парафин (долго остывал). Я вышел вокруг домика. Постучался к Але в окошко.

Плывут, громоздятся белоснежные редкие тучи. Сумерки. Фира и Коп — у Колкеров: смотрели принесенные ими грибы. Потом Алина грибная солянка. Копеля у нас вечер. Легли тихо.

10 сентября.

Пятница. Тяжкое пробуждение Али в 7 часов утра из-за боли. Анальгин. Проспала до 11. Опять обсуждение вариантов руки: когда ехать к Богданову и когда уезжать отсюда? Аля в очень тяжелом состоянии. Я в отчаянии: беда-то какая!! Каждый миг она возникает заново… После завтрака в синеве и солнце сияющего прозрачного осеннего дня под верандой. Рука тяжкая, болит… бросаемся оба от одного проекта к другому, от ласки к