Записки на память. Дневники. 1918-1987 - Евгений Александрович Мравинский

10 июня.

Четверг. Целый день почти лежу. У Али — жена Бёма: организация питания. Обед. «Детский» сон Али. Моюсь, бреюсь, прибираюсь один. Опять — постель. 7.30 — Левит — на концерт. Зал «Аудиториум».

Концерт:

Прокофьев, «Ромео и Джульетта», вторая сюита из балета

Чайковский, Пятая симфония

Зал: бетонно-фанерная коробка. Блестящий «Ромео» (к сожалению, выскок Кнеллера). Начало симфонии — каша 1-го такта… Выбит из колеи всей 1-й частью. Потом наладились. Большой успех. Норка с Мишей… (Но много пустых мест??) Аля забыла в зале платье… Левит. Чай.

11 июня.

Пятница. Переезд в Испанию. Около 11-ти на машине в Барселону. Рона. Горизонт в горах. Равнина, виноградники. Жара. Обед с вином. Красавцы пограничники Испании. Седобородый шофер [Маноло], все знающий и понимающий. Около 7-ми гостиница. Захватывающая душа древнего духа улиц, домов Испании, кружева балконов, завесы из них. Встречает очередной «хозяин». Устроены мы в роскоши и щедрости: цветы, фрукты, подарок гойевских «Капричос». Долгая беседа. Ужин: «открытый счет»! Одни: раскладка. Алина потеря: забыла в Лионе ключики от чемодана. Тут же смастерила новый, который все открыл. <…>

12 июня.

Суббота. Встали в 10 часов. Приход к Але приставленной к нам переводчицы [Виолетты]. Занимаемся после завтрака каждый в своей комнате (а их у нас 3!). <…> В четвертом часу отменный обед (с Левитом zusammen!! [вместе]). После обеда с Левитом о ремонте Филармонии и Васильеве (??). В 5.30 Аля с Виолеттой ушли «походить».

Сижу один в тишине. За окном — до горизонта чаша города: терракота Венеции. Над ней — бледная синева в дымке Средиземного моря. На уровне нашего этажа (20!) носятся стрижи.

13 июня.

Воскресенье. Вторичный «смертный» час пробуждения: сердце вот-вот остановится. Аля молчаливо помогает, моет меня. 11.15 — машина (начало концерта в 12 часов). Бодрящие слова шофера Манолы (!!). Платаны улиц.

Толпа у входа, пробиваемся к набитому, как в страшном сне, лифту. Духота… Поиски в тесноте коридоров дирижерской комнаты. Нежданно — легкость, пружинистость; новости в ауфтактах; полный, темный зев театра… Громовой успех, плачущая Образцова, многие со слезами, восторги Альфонсо, Манолы. В четвертом часу у нас обед с Андреем и Виолеттой. Аля в спальной спит. Внезапно Анта с переводчицей. Натянутость. Спасительная Аля. Ананас, чай. Сидели долго, перебирали балет, театр. Огорченный Андрей. Сумерки. Огни по горизонту и улицам.

14 июня.

Понедельник. В 9.30 подъехала Анта, укатили куда-то с Алей за «кожами». Я еще поспал. Встал поотдохнувший в 10. Сел, записал вчерашний день. Тихо. Слегка облачно. Мягкий гул улицы. В 12 Аля. Скоро Виолетта. Обед. До и после беседа о «вышних» делах. После я спал. Аля — укладка. Виолетта с книжкой. В 7 часов Маноло: чемоданы в Театр (пластинка и программка Маноле). Порт, взморье, сказочный ресторанчик. Вино. Красавец хозяин. Легли — любовь! В пути восторги Али.

15 июня.

Вторник. Утро неторопливо. Но сердце неважно. После завтрака занялся укладкой чемодана. В средней комнате опять в дрему. Слабость, жарко, душно. Звонок Анты: «консультация» по отлету и по «bis»… Левит с рассказами успехов. <…> Зашла Виолетта. Ненадолго. Чаек вдвоем в 1 час. Аля — занятия, я на диване у окошка. В 3 обед.

В 8 часов «факино» Маноло — и на вокзал. В 9 час. уже в блестящем чистотой, удобством и постелями «дубль-купе». Минеральная вода <…>.

В 10 тронулись. Тряское полотно: чувствую горы и подъемы. Долго не спал. Торможения поезда, остановки… Кое-как уснул, закрывшись с головой. Вижу Алю — стоит спиной ко мне. Утром: холмы, маки, тучи.

16 июня.

Среда. 8.30 — Мадрид. Гигантский вокзал — город. Роскошь улиц, неописуемых зданий, могучего роскошного тока жизни, красоты памятников, изобилия. В вестибюле «Палас-отеля» приветствует директор: вспышка съемки. Княжеские апартаменты, цветы и письмо помощницы Альфонса, Сверкание ванной, необъятные постели. Завтрак вчетвером. Сплю. Потом с книгой о Вагнере; Аля занимается, непрерывный зуд Левита вокруг нее (?!). 5–8 я — с французской книгой (!) о Вагнере. Девочки в городе. Теленочек! [Подарок]. Торчал Левит. Футбол по телевизору. Легли около 11-ти.

17 июня.

Четверг. Около 11-ти встали. С 12 до 3 девочки «в городе». Я — за партитурами (?!). Потом с вагнеровскими книгами. Подарки Алены: теленочек, кораблик; от Виолетты — гребенка. Обед с вином. Появление Левита: берет опять машину. Мы — в Прадо на часок («бунинское» в Гойе, Эль Греко «Иеремия»), Дома долго в вестибюле с Андреем: жуем уголовщину «руководства». В 9-м часу у нас, с Левитом: не то злобным, не то смущенным. Очень издергались нервы за вечер. Аля — понимающая и не сердится. Спим.

18 июня.

Пятница. Мадрид. Зал «Реал».

Концерт:

Прокофьев, «Ромео и Джульетта»

Чайковский, Пятая симфония

Целый день с перерывами на завтрак и обед (в 1.15) и «зарядки» чемодана лежали, но без сна. Аля «стирала» меня в ванной. Тревога моя и неуверенность… В 7.30 — в зал. Хорошие «кулисы» и комната мне. Переполненный партер, ярусы, галерка. Неимоверный успех. Масса автографов, посол. <…> Ужин у нас. Изобилие вина. Левит, Боря, Андрей. <…> Подарок: книги от Альфонсо.

19 июня.

Суббота. Проснулся с горьким осадком от стычки Али и Левита, заслонившей даже событие вечера. Не удалось смолчать: головная боль Али… Укладка все утро. В 3 часа исчезновение Левита и ожидание его. В 4 часа все ушли «в город». Я — на кушетке в ногах кроватей, сплю. Потом смотрел футбол. <…> Алена — доукладка. Общий чай с «ветчинками»; в 9 отъезд на вокзал. (Что-то мне было идти худо.) Сумерки; один в купе. В своем. Алена — поэмы об Японии. В 10.40 тронулись.

20 июня.

Воскресенье. Как в прошлый раз, в поезде долго не спал: потряхивало, приостановки, торможения. В 7 часов встал, умылся горячей водицей. За окном холмистые скалы, увалы в сплошных рядах маслинных деревьев. Поля спелых овсов; пахота на мулах. Изобилие. Солнечная земля.

В 8 часов — Гранада. Маноло. Гостиница — резиденция королей (?). Испанская рукотворная старина. Налитой тенью парк. За решетками окон — розы, пирамидальные тополя, бассейн с рыбками, стрекозы. Носятся стрижи. Из бассейна под нашим окном чье-то нежное урчание, посвисты дроздов. Около полудня — отдаленный благовест. Вдалеке свечи кипарисов кладбища. На вершине горы белеет мавританское строение, опоясанное оградой. Почти весь день бродим, сидим, дышим в невероятном блаженстве тишины солнечного рая земли благословенной. Обед в малолюдном прохладном ресторане отеля.

К вечеру вызвали Левита: