Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

Теодор, откуда в столь диких местах взяться водке? Обойдемся ромом.

– Ваня, – с укоризной произнес Толстенберг. – Ты не забыл, что Александр Христофорович особо указывал на соблюдение строжайшей конспирации? Так что никаких Теодоров, я Фридрих, и точка.

– Да помню, не ругайся… Лучше о том подумай, как приказ выполнять будем.

– Есть предложения?

А вот этого не было ни у того, ни у другого. Удивительно, но англичане окутали свою возню вокруг вновь создаваемой эскадры такой тайной, что до сих пор оставалось неизвестным даже место ее сбора. Военные корабли просто исчезали без следа вместе с командами, а те, что еще не успели отбыть, охранялись лучше испанских золотых галеонов времен конкисты. Экипажам запрещалось сходить на берег, а шлюпки, привозившие на борт провизию и воду, досматривались морской пехотой на наличие посторонних. И небезуспешно, надо сказать – три матроса с фрегата «Геркулес» и две портовые шлюхи, которых они намеревались прихватить в плавание, болтались на реях с вывалившимися синими языками, напоминая остальным о том, что приказы не обсуждаются.

Явно напрашивался вывод – британцы затеяли очередную пакость. Осталось только узнать, против кого она будет направлена. Если против Наполеона, то черт бы с ним, император Павел Петрович недвусмысленно дал понять, что целиком и полностью одобряет независимую политику Франции и не намерен вмешиваться в любые ее дела, как внутренние, так и внешние. Если, конечно, на то не существует изложенной на бумаге договоренности.

– Слушай, Фридрих. – Лупехвальд положил на стол обглоданную кость и с торжествующим видом посмотрел на собеседника. – А если нам сегодня ночью наведаться к какому-нибудь сиятельному лорду и расспросить хорошенько? Задать вопросы прямо в лоб, так сказать.

– Толку-то? – Толстенберг отрицательно помотал головой. – Неужели ты думаешь, будто болтунам из парламента могут доверить что-то серьезное? Иоганн, это даже не смешно.

– А вдруг? Может, попробуем?

Фридрих назидательно поднял указательный палец и скучным голосом заявил:

– Запустив руку в дырявый карман, не надейся вытащить оттуда серебряный рубль. Э-э-э… в смысле, талер.

Последнее слово Толстенберг произнес громко, и стоявший за стойкой хозяин «Колокольчика и полпинты» мысленно поблагодарил провидение, пославшее столь выгодных посетителей. Люди мало того, что денежные, так еще и крепкие, здоровые! Это не те забулдыги, за которых сержант Симмонс дает по три шиллинга с головы. Тут не меньше фунта за каждого можно выручить! Правда, содержимым кошельков придется поделиться с вербовщиками… Или начать действовать самому, пока посланный с запиской мальчишка не успел добраться до порта?

Все же природная бережливость не позволила предпринять что-то в одиночку. А ну как сержант обидится, не обнаружив кошельков у будущих моряков флота Его Величества, и уменьшит долю? С него станется. А то и вовсе откажется оплачивать выпитое и съеденное немцами во время, так сказать, уговаривания поступить на службу.

Хлопнула дверь, запуская в харчевню новых посетителей, и кабатчик, встретившись взглядом с вербовщиком, привычным движением глаз указал на предполагаемый товар. Симмонс едва заметно, но одобрительно кивнул и громко потребовал вина для себя и троих своих спутников:

– Только лучшего, Сэмми, а не ту мочу, что ты в прошлый раз выдавал за рейнское!

– С каких это пор мое вино стало тебе по карману, Питер? – решил подыграть хозяин. – Или получил долю от сокровищ Голконды?

– Гораздо лучше!

– Наследство?

– Опять не угадал, Сэмми. Я завтра женюсь на вдовушке с изрядным капиталом, а сегодня намерен славно покутить, провожая последний денек вольной жизни! – Сержант Симмонс поклонился сидящим за соседним столом немцам: – Вы не откажетесь разделить мою радость, господа?

Когда в харчевню ввалился громогласный субъект с лицом, кричащим о вреде пьянства и печальных его последствиях, Федор Толстой немного насторожился. А уж когда тот стал перемигиваться с хозяином и пригласил незнакомых немецких негоциантов за свой стол, и вовсе обеспокоился.

– Ваня, готовься, нас сейчас грабить будут.

– Грабить? – Лопухин спрятал улыбку за кружкой. – Не будь банальным, мин херц Фридрих, это не разбойники, а вербовщики.

– Не вижу разницы.

– А она есть, уж поверь мне. Нас сначала напоят до усрачки и лишь потом облегчат карманы. Ну а в нагрузку – уговорят поставить оттиск пальца под контрактом с Королевским Флотом.

– Не понял…

– Во флот вербовать будут, что же непонятного? Посмотри на мундиры – морская пехота.

– Да я про другое. Как они споить собираются, если их всего четверо?

Пока друзья шепотом переговаривались по-немецки, краснолицый успел обидеться на воображаемое невнимание и переспросил:

– Господа окажут мне честь?

Господа оказали, перебравшись за стол виновника торжества. Тут же по знаку Симмонса, так представился незнакомец, кабатчик принес большой бочонок, а оставшиеся неназванными собутыльники с готовностью подставили кружки.

– Погоди, Сэмми, разве я не вина просил?

– Все это так, Питер, но настоящую радость необходимо отпраздновать чем покрепче, а ту кислятину прилично пить лишь на похоронах архиепископа Кентерберийского.

– Он что, умер?

– Пока нет, но, глядя на ваши трезвые физиономии, можно подумать, будто это уже случилось. Так выпейте за его здоровье!

Федор Толстой возразил:

– В первую очередь пьем за короля, храни его Господь! – И, дождавшись, когда кружки наполнятся, спросил у кабатчика: – А вы разве не желаете присоединиться? Или здоровье Его Величества вас совсем не интересует?

Выпили.

– Нет-нет-нет! – закричал Лопухин, когда англичане потянулись к закуске. – Теперь за величие доброй старой Англии! По полной и до дна! Сэмюель, друг мой, не отлынивайте!

Тосты следовали один за другим, и когда в бочонке показалось дно и кабатчика отправили за полным, Симмонс заплетающимся языком пытался объяснить, что он, сержант морской пехоты, вовсе не намеревался вербовать насильно таких симпатичных людей, как Джон и Фред, то есть Иоганн и Фридрих, а надеялся уговорить их сделать это добровольно:

– Пойми, Джонни, ты увидишь совершенно другой мир!

– Питер, ты меня уважаешь? – Лопухин долил в кружку с ромом темного пива и протянул ее сержанту. – Какой флот, если мы с Фридрихом не можем отличить грот от стакселя, а бушприт от марса?

– Настоящего морского волка подобные мелочи не интересуют! – Симмонс стукнул кулаком по столу. – Джентльмены, вы же волки?

– Еще какие! – поддакнул Толстой и завыл, запрокинув голову.

Кабатчик, притащивший новый бочонок взамен опустевшего, пьяно погрозил пальцем и сообщил:

– Хорошо, что я запер дверь, Фредди, а то бы ты перепугал всех посетителей.

– Они такие трусы?

– А ты?

– А я храбрец! Не веришь?

– Верю. Но тогда почему не