Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

8) Над городами восторг матерно не выражать под штрафом.

9) Дворцовых и протчих знатных господ и иностранных министров экипажей и марширующей церемонии сверху ничем не забрасывать.

10) Плату за полет брать с седоков наперед, а тако же плату за мытье корзины при их нежданной болезни.

11) Если седоки, которые тебя наймут везти и будут кричать или какия делать непристойности, то таковых от шуму унимать, ежели ж не будут слушать, то кидать их вниз на парашутном зонте изобретения господина Гарнерена.

Со онаго воздухоплавателя указныя пошлины за один шар сто два рубля взяты и в книгу по № 457 записаны. Февраля 10 дня 1805 года».

ГЛАВА 21

— Ты мне, Васька, баки-то не забивай! — боцман Матвей Котофеев погрозил пальцем сидевшему напротив гренадеру и приложился к кружке. Крякнул от удовольствия, отер пену с усов и продолжил: — Ну где это видано, чтобы человек пули руками ловил? Ври, братец, да не завирайся.

— Правду говорю! — Собеседник моряка, приходящийся тому единоутробным младшим братом, понизил голос: — Знающие люди говорили — государь Павел Петрович английские пули прямо перед собой перехватывал и обратно кидал. Представляешь, Матюша, два батальона как не бывало, будто траву скосил!

Как Василий ни старался, но за соседним столом расслышали его рассказ. Что поделать, если во время осады кабак является одним из немногих мест, где можно скрасить скуку между неприятельскими приступами.

— Пули — это мелочь, — со знанием дела заметил кто-то из сидевших неподалеку моряков. — Я вот собственными глазами видел, как во вчерашней вылазке Его Императорское Величество самолично три фрегата сжег.

— Восемь, — поправил Котофеев.

— Так шведские не считаются. Какие же они фрегаты? Так, корыта с мачтами.

— Все равно посчитать нужно.

— Нельзя, — не соглашался моряк. — Противник совсем негодящий. Мы им, значится, мину под самую крюйт-камеру крепим, а там даже часовых на палубе не выставили. Так и дрыхли до самого взрыва! Не, не вояки.

Матвей, не принимавший участия в ночной вылазке, поинтересовался:

— Вы мины-то гвоздями приколачивали?

— Зачем? Архимедовым винтом прикрутили — шурупом называемым. Небось тому Архимеду теперь орден выйдет — голова!

Вздохнули дружно, завидуя неизвестному остроуму. И было отчего вздыхать — по слухам, любое изобретение, идущее на пользу или прибыль государству, приносило придумщику личное дворянство. Мало того, это самое дворянство при желании можно было в любой момент обменять на звание вольного государева хлебопашца, с причитающимся к оному земельным наделом в губерниях за Уралом.

— Голова, — согласился Матвей. — Почти как у меня.

— Ты-то здесь с какого боку?

— Вот скоро увидите, — боцман улыбнулся своим мыслям. — Ежели завтра нужный ветер будет… Подождем малость?

Финский залив. Форт «Рисбанк».

Полдень следующего дня

А я тоже ждал, хотя бурлящая энергия требовала выхода. Терпение, Павел Петрович, и только терпение. И не стоит завидовать занятым людям — сам определил каждому фронт работы. И себе тоже сам. Вот и сиди теперь, жди у моря погоды в самом прямом смысле. Скучно, но куда деваться?

А так, конечно, вроде все при деле. Иван Петрович Кулибин здесь же, в Кронштадте. Не в самом городе, конечно, а увязался за мной. Именно ему и претворять в жизнь бредовую идею, предложенную боцманом Матвеем Котофеевым. Зная изобретательность и пытливый ум нашего графа, надеюсь на успех с большой долей вероятности.

Военного министра Аракчеева нет, и не увидим еще долго — в тот злополучный день излишне ретивые гренадеры сломали ему руку. Правда, это не помешало Алексею Андреевичу принять участие в последующей схватке, где он и получил штыком в бедро. Очевидцы рассказывали, будто разъяренный граф забил обидчика насмерть одной только здоровой ногой, но верится с трудом. Как же он тогда стоял? Врут, наверное.

Бенкендорф в Петербурге. Нет, не отдыхает, совсем наоборот — занимается прочесыванием города, вылавливанием прячущихся по подвалам и чердакам недобитков и отделением плевел от козлищ. Совершенно верно, были и такие, что встречали англичан хлебом-солью и распростертыми объятиями. Теперь пусть попробуют Александра Христофоровича обнять. Кстати, в задачу гвардейцев входит не только поиск врага внутреннего и внешнего, но и активное использование найденных на расчистке столицы от баррикад и завалов. Не умирать же беднягам с голоду в ожидании суда, а так хоть на похлебку заработают.

Кутузов тоже занят. Я, оказывается, присвоил ему звание фельдмаршала еще весной, но забыл подтвердить это соответствующей бумагой. Но в ту ночь, проведенную за коньяком и разговорами о прошлом, которое, скорее всего, не станет будущим, Михаил Илларионович напомнил. Вообще, забавно было наблюдать, как сквозь хитрую и циничную натуру опытного военачальника и царедворца то и дело проглядывала святая простота Мишки Варзина. И умудряются как-то уживаться вдвоем в одной голове! Зато и должность им определил тоже на двоих — пусть командуют всеми сухопутными войсками, подчиняясь напрямую только императору. И все, пропал старый друг, целиком окунувшись в новые заботы, даже предстоящее сражение с английским флотом его не интересует.

Зато неприятельскими кораблями живо интересуется другой человек. Причем не с точки зрения их боевого применения, а исключительно с коммерческой. Гавриилу Романовичу Державину поручено произвести точный подсчет понесенных нами потерь, оценить их в материальном выражении, не принимая во внимание какую-либо амортизацию, и озвучить сумму компенсации, которую необходимо истребовать с Англии и Швеции. Сомневаюсь, конечно, что туманный Альбион требование хотя бы заметит, не то что удовлетворит, но уж Стокгольм расплатится за все сполна! Заранее сочувствую, но, увы, не смогу ограничить полет творческой мысли поэта.

— Тридцать пять сажен по два с полтиной… да помножить на… и отнять восемь… — бормотал Гавриил Романович, разглядывая эскадру в подзорную трубу. — Да и то, если не сгорят… Ваше Императорское Величество, кругом одни убытки!

— И что же?

— А нельзя ли хоть что-нибудь захватить неповрежденным? Иначе стоимость дров никак не компенсирует затраты на…

— Экий вы меркантильный, господин Державин. — Кулибин, копавшийся неподалеку в механизме самого странного вида, укоризненно покачал головой. — Вдруг ничего не получится?

— У вас?

— Вот только давайте обойдемся без лести, Гавриил Романович, — механик вздохнул и оглянулся на обвисший конус ветроуказателя. — Посвежело бы скорей, что ли.

Нужный ветер задул только к обеду следующего дня. Но перед этим корабли неприятельской эскадры предприняли попытку обстрела укреплений. Скорее даже обозначили ее, чем действительно бомбардировали. Так, бросили около полусотни ядер, получили в ответ сбитую мачту у «Дифайянса» и небольшой пожар на «Элефанте» и ушли — легли в дрейф вне досягаемости наших пушек. Что-то господин Нельсон совсем решительность потерял.