Стругацкие. Материалы к исследованию: письма, рабочие дневники, 1985-1991 - Светлана Бондаренко

<…>

Мне достаточно того, что братья Стругацкие — уже тогда, очень давно, в 60-е годы, позвали, поманили нас, тогдашних подростков и студентов, на невидимые, духовные баррикады противостояния миру лжи, продажности, насилия. Поманили — да, мечтой, фантазией, если хотите — утопией, а точнее — просто моделью, проектом, прогнозом реальной возможности более гармоничного и светлого, чем нас окружал, мира. Что касается картин мира «реального», то не зря же, наверное, их книги запрещали, и часть из них мы читали в «самиздате».

Да, мы были лишены Библии и сказаний о житиях святых. Но кто был с нами взамен святых и самого Господа Бога? А были просто звездолетчики, просто разведчики и работники будущего из «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова (родоначальника социальной фантастики у нас в стране), и из книг Стругацких «Трудно быть богом», «Полдень. XXII век» и множества других книг.

А ведь это были не просто отдельные захватывающие книги и отдельные пленяющие своим примером герои. Стругацким принадлежит авторство на создание целого мира, собственной Вселенной, обжитой и густо заселенной. Как в начале века писатель Александр Грин создал свою Гринландию, а в середине века летчик Антуан де Сент-Экзюпери — свою Планету Людей, так во второй половине XX века фантасты Стругацкие «сочинили» свою Вселенную. Попадая в нее через двери любой из их книг, читатели, особенно молодые, оказываются в твердой, граненой и сверкающей, как алмаз, системе нравственных и духовных координат. В любом романе Стругацких больше педагогики и философии, чем в мертвом, раздробленном, скучном наборе школьных предметов, вместе взятых.

Да, сейчас, как сообщили на днях по телевизору, мы наконец-то учимся жить сегодняшним днем, а не только уповать на светлое будущее. Но из этого сегодняшнего дня никто не вправе — да и не в силах будет — изъять Предвидение, Мечту, Фантазию. Они нужны не только детям. <…>

Но в отличие от «прогностического» бума, который активно и расчетливо насыщают провидцы всех мастей от астрологов до режиссеров, предвидения и предсказания Стругацких — не бесстрастны, не холодно-расчетливы. Живое, теплое дыхание любящего сердца, щемящая, трепетная жалость по всему живому и хрупкому — вот дыхание их Вселенной. В которой так трудно быть не только Богом, но и человеком. И просто, может, его «командировка» подошла к концу… Прощайте, Аркадий. Спасибо вам за все, что вы для нас сделали.

18 октября — некролог в «Книжном обозрении». Он подписан редакциями «Книжного обозрения» и издательства «Текст».

Памяти Аркадия Натановича Стругацкого

Умер один из тех людей, которые воистину были умом, честью и совестью эпохи.

Он ненавидел идеологию барабанной дроби, но свято хранил идею светлого будущего и щедро делился ею с читателями. Он не верил в жирное и самодовольное будущее изобилия.

Он не верил в будущее тупого торжества над природой.

Он верил в будущее без дураков.

На книгах братьев воспитывались поколения. Не возрастные поколения — духовные: поколение «шестидесятников», поколение защитников Белого дома России…

Он ненавидел серость, посредственность, глупость и воинствующее невежество — то, что порождает фашизм во всех его ипостасях. Поэтому появились такие книги, как «Второе нашествие марсиан», «трудно быть богом», «Улитка на склоне».

Высшими ценностями для него были человеческая личность, разум и труд.

Он говорил: «Думать — это не развлечение, а обязанность».

Он любил молодежь и, будучи сам прекрасным учителем, боялся дурных педагогов. Поэтому родились такие книги, как «Гадкие лебеди» и «Отягощенные злом».

Братьев травили. Пытались изгнать из Союза, который монополизировал право называть пишущих писателями или лишать этого звания. Не печатали. А когда стали печатать всех и вся, он горько сетовал: «По-настоящему современную книгу мы с братом еще не написали», хотя все их книги были современными. Ими зачитывались и будут зачитываться.

Он был замечательным человеком, прекрасным писателем, блестящим переводчиком с английского и японского.

Он был Мастером.

Он был нашим другом. С самого начала он занял свое место в команде, которая создала одно из первых независимых издательств в стране — издательство «Текст». Книги братьев были в числе первых, напечатанных «Текстом». Всю жизнь он мечтал о журнале фантастики. И очень многое сделал, чтобы стал выходить фантастический альманах «Завтра». Следующие номера альманаха выйдут с произведениями братьев, но без него.

Без него остались читатели, коллеги-писатели, издатели.

Осталась без него отечественная фантастика, в которой он был…

Он — был!

Умер Аркадий Натанович Стругацкий…

18 октября — некролог в алма-атинском «Горизонте» от КЛФ «Джидай».

Памяти Аркадия Стругацкого

В нашей жизни они были всегда. Когда мы научились читать, «Понедельник начинается в субботу» был литературной новинкой и любимой книгой наших родителей. Мы читали его по вечерам вслух на крохотной кухне, от смеха теряя координацию и сбивая с полок посуду. Когда мы учились думать, нам в руки замысловатыми путями попадали отпечатанные на машинке «Улитка на склоне», «Гадкие лебеди», «Сказка о Тройке». Мы успевали полюбить их раньше, чем начинали по-настоящему понимать. Наша юность ловила в океане идеологических шумов и соцреалистических помех самые чистые и мужественные голоса, голоса из будущего — голоса братьев Стругацких.

Они были всегда. Они были молоды и, само собой, абсолютно бессмертны. 13 октября один из этих голосов умолк. Это невозможно осознать, но Аркадия Стругацкого больше нет…

23 октября — подчеркнуто-официальный некролог в «Литературной газете», подписанный А. Адамовичем, А. Ананьевым, В. Арро, Г. Баклановым, А. Вознесенским, Е. Евтушенко, Б. Окуджавой, А. Приставкиным, Т. Пулатовым.

В последнем октябрьском номере газеты «Московские новости» памяти АНа посвящены две статьи — Мариэтты Чудаковой и Александра Сокурова.

Из: Чудакова М. Гимнастический снаряд для интеллекта: Фантастика в моей жизни

<…>

Романы и повести Стругацких особенно любили, кажется, люди технических профессий. Узнавали в лицо с какой-то специфической «нашенской» радостью безнадегу нашенской жизни, и эта несколько истерическая радость оказалась вцепчивой, она не отпускает людей и сегодня. Радовались и тому, с какой свободой описывался интеллектуал, как прославлялось то могущество интеллекта, которому не было места ни в реальности, ни в рамках регламентированной, нефантастической отечественной словесности. (Вот еще почему так полюбили физики и химики Воланда — к всемогуществу этого сверхпрофессора подготовили читателя и братья Стругацкие.)

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});