'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

Борис Семенович, если вы сможете что-то такое создать, нам в небе это очень пригодится. Связь — без проводов, на расстоянии… Пока мы справляемся с помощью фонарей, но это временное решение. Слишком ограничено по дистанции, да и по погодным условиям. Так что буду на вас рассчитывать.

Капитан замолчал, а Якоби неожиданно понял, что новая идея ведь может помочь сразу со всем. Беспроводной телеграф, дистанционное управление минами и… В памяти всплыла одна старая и, казалось бы, несбыточная идея. Гальваническое самодействующее торпедо[79]. Если он сможет!.. Борис Семенович тряхнул головой, а потом, извинившись перед своим спутником, развернулся и поспешил обратно в лабораторию.

Такое дело стоило того, чтобы заняться им прямо сейчас. А капитан… Он же служил в столице, так что точно не потеряется.

* * *

Я потерялся.

Сам виноват, надо было полагаться больше на местную память, а не на воспоминания из будущего. А то вспомнил, что где-то будет мост, а его… Еще не построили. И, вообще, во всем виноват Якоби. Зачем-то повел меня пешком, вместо того чтобы вызвать повозку, потом сбежал… Вот сразу видно, что человек — ученый и совершенно не приспособленный для обычной жизни. Или это, наоборот, была научная хитрость, чтобы мы смогли подольше поговорить?

Продолжая ворчать, я добрел до того места, где должен был находиться Литейный мост — вот в нем я не сомневался! И его тоже не оказалось. А ведь мог бы догадаться: в памяти всплыло, что изначально его называли мостом Александра II, который… еще далеко не царь. Впрочем, тут все равно можно было перебраться через Неву.

Было видно, что летом в этом месте наводят понтонную переправу, а сейчас люди переходили прямо по льду. Оглядевшись — еще была надежда, что рядом найдется экипаж — я вздохнул и последовал за группой женщин, укутанных в меховые пальто. Две благородные дамы и не меньше пяти служанок. И не боятся ведь так гулять…

Вообще, стоило бы вернуться и попросить помощи Якоби. А то и снова просто долететь до нужного места. Но после всех побед в Севастополе сдаваться перед такой мелочью, как незнакомый город, совершенно не хотелось. Тем более от Литейного до Фонтанки, а потом и до Зимнего — всего ничего. Справлюсь! А там уже можно будет и уточнить, какие по мне есть официальные распоряжения.

— … а я слышала, что Николай раньше был влюблен в Марию Анну Прусскую, но из-за близкого родства этот брак даже не стали рассматривать, — знакомое имя привлекло мое внимание к разговору идущих впереди девушек.

Они точно знали одного из великих князей, и это могло сэкономить мне кучу времени. Ускорившись, я подобрался к ним поближе и, как только ко мне повернулись, тут же представился. Иногда местные странно реагируют, когда я сам начинаю беседы, но эти девушки оказались молоды, красивы и дружелюбны. Более того, они уже слышали обо мне, дирижабле и уже начавшейся тихой панике от того, что нас потеряли, так что с радостью согласились поделиться со мной местом в своем экипаже, который ждал их на той стороне Невы.

А потом меня засыпали вопросами… Если бы я знал, то — к черту честь и гордость! — сдался бы и со всех ног побежал бы к прекрасному Борису Семеновичу. По сравнению с этими придворными фуриями он оказался гораздо более приятным собеседником. По крайней мере, он точно говорил больше, чем спрашивал.

Глава 15

Мышцы в щеках болят, но я продолжаю улыбаться.

— Григорий Дмитриевич, — представившаяся Александрой девушка продолжала меня пытать. — А что вы теперь думаете о войне? Мы читали ваше интервью, но разве после стольких сражений вы не прониклись ее ужасом? Знаете, как говорят, есть древнее китайское проклятье: чтоб ты жил в век перемен. А что война, как не перемена, притом самым ужасным способом?

— Вы не из России, — сделал я не очень вежливый вывод.

— Почему вы так решили? — вторая девушка, со своим с тонким острым носом похожая на хищного коршуна, разом подобралась. — Что-то не так с нашим произношением?

— Нет, ваш русский очень хорош… — я поднял брови, как бы намекая, что тут не хватает имени.

— Цицелия Августа, принцесса Баденская. Мы должны через пару лет сыграть свадьбу с Михаилом Николаевичем, — девушка бросила на меня быстрый взгляд, ожидая реакции.

А я вспоминал, что слышал о ней. Действительно жена Михаила — легко отказалась от столичной жизни и провела с ним почти двадцать лет на Кавказе, помогая воплощать в жизнь реформы Александра II. Авторитарная мадам, которая, по слухам, словила сердечный приступ от того, что сын женился без материнского благословения. Но верная… Во всех смыслах этого слова.

— Очень приятно, — я кивнул Цицелии Августе и посмотрел на ее спутницу. — Вы, я так понимаю, тоже не просто Александра?

— Фредерика Вильгельмина, дочь герцога Ольденбургского, — кивнула девушка. — Будущая невеста великого князя Николая.

Вот тебе и встретил случайных барышень в Петербурге. Причем, если Ольденбургские — все, что о них знал — и так жили в Санкт-Петербурге, то принцесса Баденская не должна была еще тут появляться. Очень хотелось спросить, но я сначала решил ответить на вопрос, с которого все началось.

— Вы спросили, почему я решил, что вы не из России, — начал я. — Так тут все просто. Это китайцы боятся перемен, и это их вековая мудрость. У нас же… Как в 1829 году написал один сотрудник МИДа, Федор Тютчев…

Я продекламировал вторую строфу «Цицерона», когда-то еще в будущем запавшую в память.

Счастлив, кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

Его призвали всеблагие

Как собеседника на пир.

Он их высоких зрелищ зритель,

Он в их совет допущен был —

И заживо, как небожитель,

Из чаши их бессмертье пил!

— Какая интересная трактовка, — Цицелия еле слышно рассмеялась. — Пусть вокруг ужасы, но мы действительно можем наблюдать их из первых рядов. Что это, как не честь? И ведь… — она посмотрела на Александру. — Меня же сначала никуда не хотели отправлять, но, когда пришли новости об успехах России в Крыму, отец решил поспешить, чтобы не упустить выгодную партию. Отправил в партер.

Девушка улыбнулась, а я задумался: а приезжала ли Цицелия так же в нашей истории