Собрание творений - Афанасий Великий

предлог речения Собора: то можно было бы подозревать в них или неведение или опасение. Нет слова о каппадокиянине Георгии, изгнанном из Александрии, как о человеке незаслужившем одобрения прежнею жизнию и вовсе не-христианине, но только лицемерно, по обстоятельствам, принявшем на себя это именование и почитавшем благочестие средством к обогащению. Почему, никто не вправе порицать его, что претыкается в касающемся до веры человек, который не знает, о чем говорит и что утверждает, но, по написанному, последует всякому, как обюродевший (Прит. 7, 22). Акакий же, Евдоксий и Патрофил, говоря это, не достойны ли всякаго осуждения? Ибо, сами написав, что взято не из Писания, и многократно допустив именование: сущность, как хорошее, особливо по случаю Евсевиева послания, обвиняют теперь прежде них бывших за употребление таковых речений. И сами, наименовав Сына Богом от Бога, живым Словом, безразличным образом Отчей сущности, винят никейских Отцев, наименовавших Сына рожденным от сущности, и единосущным Родшему. Но что удивительнаго, если вступают в спор с бывшими прежде них Отцами те, которые, противореча сами себе, нападают на сказанное ими же? Ибо во время так-называемых обновлений в Антиохии они внесли в свое исповедание, что Сын есть безразличный образ Отчей сущности, и утвердив клятвою, что так мудрствуют, а иначе мудрствующих предав анафеме, да и в Исаврии написав: «мы не удаляемся от соборно утвержденнаго исповедания веры, изложеннаго во время обновлений в Антиохии» (где было написано и именование: сущность); и как бы забыв об этом, чрез несколько времени, в той-же Исаврии написали противное, говоря: «мы отметаем речения – единосущный и подобосущный, как чуждыя Писаниям, и изъемлем из употребления именование: сущность, как ненаходящееся в Писаниях».

38) Кто же признает таких людей даже христианами? Или, какая вера у тех, у кого ни слово, ни письмена не тверды, но все со временем изменяется и превращается? Ибо, если не уклоняетесь вы, Акакий и Евдоксий, от исповедания веры, изложеннаго во время обновлений, а в сем исповедании написано, что Сын есть безразличный образ сущности, то почему же пишете в Исаврии: «отметаем речение: единосущный»? Если Сын неподобен Отцу по сущности; то как же Он есть безразличный образ сущности? Если же раскаиваетесь в том, что написали; безразличный образ сущности; то почему анафематствуете утверждающих, что Сын неподобен? Ибо, если не имеет подобия по сущности, то конечно неподобен; а неподобное не может быть образом. Если же принять утверждаемое вами; то уже видевший Сына не видел Отца по причине великаго между ними различия, лучше же сказать, совершеннаго неподобия у Одного с Другим. Неподобнаго нельзя называть подобным. Как же вы ухищряетесь неподобное называть подобным, и подобное представлять неподобным, и лицемерно говорить, что Сын Отчий образ? Если Сын неподобен Отцу по сущности, то образ недостаточен и неполон, и есть несовершенное сияние; как же читаете: в Том живет всяко исполнение Божества телесне (Кол. 2, 9), и: от исполнения Его мы вси прияхом (Иоан. 1, 16)? Почему арианина Аэтия извергаете как еретика, хотя сами говорите с ним одно? Друг он тебе, Акакий, а Евдоксию был учителем в таком нечестии, за которое Епископ Леонтий поставил его диаконом, чтобы именем диаконства пользуясь, как овчею одеждою, свободно мог он изрыгать хульныя речения.

39) Что же убедило вас впасть в противоречие самим себе и понести такой стыд? Но вы не можете сказать ничего благовиднаго; остается только думать, что во всем теперь лицемерите, и, притворяясь, вымышляете все ради Констанциева покровительства и чаемых оттого выгод. Вы не затрудняясь обвиняете Отцев, в предлог же выставляете просто речения, как взятыя не из Писания, и, по написанному, разлагаете голени всякому мимоходящему (Езек. 16, 25), готовы столько раз изменяться, сколько угодно будет тем, кто вас нанял и кормит.

Если кто произносит речения не из Писания взятыя, то это ничего не значит, пока держит он благочестную мысль. А еретик, хотя употребляет и из Писаний взятыя речения, при всем этом, как человек подозрительный и растленный умом, услышит от Духа: вскую ты поведаеши оправдания Моя, и восприемлеши завет Мой усты твоими (Псал. 49, 16)? Так диаволу, хотя говорил он из Писаний, Спаситель заградил уста. А блаженный Павел, хотя говорит заимствованное у внешних: Критяне присно лживи (Тит. 1, 12); сего бо и род есмы (Деян. 17, 28); тлят обычаи благи беседы злы (1 Кор. 15, 33), однако-же, как святый, содержит благочестную мысль, и, имея ум Христов, есть учитель языков в вере и истине, и что вещает, то говорит благочестно. Какая же вероятность в арианских речениях, которыми пред Спасителем отдается предпочтение гусенице и пругам, и которыми злословят Его ариане, говоря: «Ты некогда не был, сотворен, чужд по сущности Богу», и ничего не оставляют, чтобы всячески хулить Его сими речениями. Но что опущено Отцами к благохвалению Христову? Не у них ли высокое о Христе разумение, не у них ли христолюбивое благочестие? И однако-же еретики написали: «это мы отмещем»; а тех, укоризненных для Господа речений, держатся, и для всякаго делают явным, что не по иному чему вооружаются против того великаго Собора, но потому, что осудил он арианскую ересь. Поэтому, осуждают и речение – единосущный, сами толкуя его худо. А если бы право веровали, воистину исповедовали Отца Отцем, Сына преискренним Сыном, и веровали, что Он по естеству есть истинное Слово и Отчая Премудрость, и говоря, что Сын от Бога, говорили сие о Нем не в том смысле, в каком то-же говорится о тварях, но разумели, что Сын, как сияние от света, есть собственное рождение Отчей сущности; то не стал бы каждый из них винить Отцев, но смело утвердили бы они, что Собор написал хорошо, и что такова правая вера о Господе нашем Иисусе Христе.

40) Но скажут: «для нас неясен смысл таких речений». Ибо и это представляли они в предлог, говоря: «не можем понять объяснения сих речений, потому отмещем их». Но если бы в словах их была правда, то не должно было бы им говорить: отмещем сии речения; а надлежало бы потребовать, чтобы научили их знанию; иначе, должны отметать и то, чего не понимают в Божественных Писаниях, и винить написавших это. Но такая дерзость свойственна более еретикам, а не христианам. Чего не уразумеваем в словесах Божиих, того не отмещем, но ищем, кому открыл Господь, и их просим научить. Поелику же выставляют они в предлог неясность таковых речений, то пусть исповедуют сказанное прямо, и анафематствуют мудрствующих, что Сын из не-сущих, что