'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

Хизаши даже возмутиться не успел, с чего это он опять больной, но тут с головы все же сорвали шляпу, и несколько белых прядей вывалились из узла, стянутого на макушке неприметной тканевой лентой. От такого бесцеремонного отношения Хизаши аж побледнел от гнева, а Кента с силой надавил ему на спину, заставив склониться перед стражником.

– Почему он седой? – удивился тот.

– Его снедает тяжелая болезнь, господин.

– Она заразная?

– Нет, господин, но она, увы, неизлечима.

Наконец их пропустили за ворота. Хизаши не ожидал такой проверки на выходе, ведь зашли они довольно легко. Может, кто-то знает, что они в Ёсико, оттого и стремится их задержать в нем?

И снова он подумал об Морикаве и Сакураде.

– Прости, что унизил тебя, но люди избегают приближаться к больным, даже если те не несут угрозы.

Они отстали от группы крестьян и дождались, пока те отдалятся достаточно, чтобы не оборачиваться на двоих братьев, отчего-то решивших остаться на пустынной дороге в темноте. Мадока и Учида не давали о себе знать, и они с Кентой также не стали тратить время на их поиски. Каждый сам по себе, так безопаснее.

Показалась половинка луны, чей желтоватый свет просачивался сквозь перистую завесу облаков. Тут и там небо прошивали иглы звезд. Ночной ветерок тревожил листву деревьев, среди которых Хизаши и Кента затаились, поглядывая на полосу дороги, но она оставалась пустынна, сколько ни смотри. Ночь была тиха и безмятежна, однако кое-что не давало Хизаши расслабиться. Природа всегда полна скрытой от глаз жизни: не только птицами и мелкими животными, шуршащими в траве, но и множеством ёкаев и лесных духов, привыкших держаться в стороне от человеческого жилья. С приходом темноты они наводняли леса и поля: охотились на насекомых и лягушек родичи древних нодзути[184] – змееподобные цутиноко[185]; бродил по полям, за которыми плохо ухаживали, пугающий старик Доро-та-бо; сновали ласки-итати и другие переродившиеся животные, ставшие ёкаями-оборотнями. Много кого можно повстречать или почувствовать, но и лес, и поля, и дорога – все было пусто и брошено.

– Не только нэкоматы ушли. Все покинули эти края, – сказал Хизаши. – Чего он добивается?

Кента положил ладонь ему на плечо и молча сжал. Они стояли в мертвой пустоте на опушке леса, и им не нужно было говорить то, о чем думали оба. Тут чуткий слух уловил чье-то приближение. Дорога оставалась пуста, звук шел с другой стороны, и Хизаши успел только повернуть голову и увидеть смазанную тень, вдруг ставшую огромной и беспросветно черной. Она заволокла собой все вокруг, забила уши и нос, залепила глаза. Хизаши задыхался и не понимал, что с ним, ведь он всегда был особенным, сильнее, одареннее других, выше во всем. Откуда же этот удушливый страх смерти? И как Хизаши мог так глупо попасться?

– Кен… та? – прохрипел он и провалился во мрак небытия.

* * *

Хизаши проснулся от ощущения теплых рук на щеках.

Не хотелось возвращаться из уютного сна, где он был серебряным змеем, свернувшимся в корнях сосны, без тревог и волнений. Безмятежное спокойствие нарушали только эти прикосновения, смутно знакомые, совсем не опасные, от них распространялось тепло, запах сухой травы и речной воды щекотал ноздри. И когда ощущение вдруг пропало, Хизаши потянулся за ним, и тьма обернулась светом дня, а гибкое змеиное тело – несовершенной человеческой оболочкой.

– Наконец-то! Ты так меня напугал!

Кента склонился над ним, стоя на коленях, и его лицо засветилось радостью и облегчением. А меж тем и сам он выглядел скверно – бледный, с покрасневшими глазами и тенями, обрисовавшими их контур краской усталости.

– Что произошло? – спросил Хизаши, садясь. Под ним была холодная земля и примятая трава. – Уже утро? Как? Когда?

– Скорее, Хизаши, вставай, – Кента потянул его за руку, помогая подняться. – Мы опаздываем!

И впрямь, солнце уже почти взошло, а еще предстояло преодолеть путь до долины Хоси и каким-то образом попасть туда, не будучи схваченными. И это если время у них вообще было.

– Почему нас не убили? – все же задал Хизаши вопрос, возникший, едва он окончательно пришел в себя. У того, кто смог лишить их обоих сознания на всю ночь, было достаточно сил и возможностей забрать заодно и их жизни, и то, что Хироюки как-то приложил к этому руку, не вызывало сомнений.

Кента странно посмотрел на него и серьезно ответил:

– Ты его брат, Хизаши. Может, в нем еще осталось что-то человеческое.

Но Кента ошибся. Они оба поняли это, когда, используя энергию ки для ускорения, добежали до места, откуда открывался вид на долину, раскинувшуюся между холмами и обычно залитую светом. Несмотря на название, речь шла об огромном котловане, отдаленно напоминающем звезду с пятью лучами. Долина Хоси всегда считалась благословенной богами, ведь она образовалась, как говорят, от падения небесной звезды, отчего там не росла трава, лишь вокруг зеленела священная роща. Стоя на возвышенности, можно было разглядеть легкую дымку, клубящуюся внизу по утрам.

Но не сегодня.

Сегодня долину окутывала тьма. Смрадное облако накрыло ее, точно куполом, от него разило скверной мира демонов и колдовством людей. Фиолетовые молнии прошивали его то тут, то там, и казалось, это грозовая туча зависла над долиной, готовая извергнуть на нее потоки чистого зла. Хизаши сразу узнал этот запах и ощущение мерзости, склизкой, гнилой, отвратительной. Он уже не раз оказывался близок к демонической энергии, но еще никогда она не была настолько сильна вне Ёми, что буквально сшибала с ног. Кента рядом шумно вдохнул носом и закашлялся.

– Это коробка проклятия! – воскликнул он, когда смог говорить.

– Коробки, – поправил Хизаши мрачно. – Их должно быть определенно больше одной.

– Внизу же люди…

– Если мы опоздали сильнее, чем я надеюсь, живых там уже не осталось.

– Но мы все равно должны что-то сделать!

Хизаши заставил себя дышать, хотя каждый глоток воздуха на вкус был как болотная жижа.

– Само собой, – ответил он и по привычке прикоснулся к поясу. Они оба лишились своего духовного оружия, и в этом даже была некая ирония – Хизаши расколол Иму в зале Демонического меча, а одержимый Кента забрал веер.

Если бы у них был выбор, Хизаши не сунулся бы в самое пекло ни за что в этой и других своих жизнях, только выбора не было. Они свернули на дорогу, уводящую вниз, к ториям, отмечающим вход в долину со священной рощей. Ярко-алые ворота потускнели, пожираемые демонической скверной, с кленов облетела листва, и скелеты деревьев