'Фантастика 21025-22'. Компиляция. Книги 1-23 - Виталий Хонихоев

несущий с собой полные непролитым дождем облака. Трое юношей сидели у очага друг напротив друга, и возникшее молчание дарило спокойствие, а не неловкость. Пожалуй, Хизаши наконец ощущал себя в безопасности, несмотря на то, что именно сейчас опасность была как никогда явной.

– И все-таки мне не дает покоя Сасаки, – Юдай перевел взгляд на него. – Что ты сделал, когда Кента пытался выйти из круга?

– Я? – испуганно проблеял Сасаки.

– Вы с кицунэ будто стали одним целым, и твои духовные силы возросли в разы.

– И ты заметил это, вися в воздухе и читая незнакомое заклинание?

– Особенности обучения в Фусин. Ну так что?

– Если честно, я сам только услышал об этом от Кенты, – признался Арата. – Аканэ-сан пострадала. Простите, у меня правда нет ответа.

Мадока всхрапнул, будто ничего особенного не происходило, и они все вместе в их ученическом павильоне. Хизаши впервые искренне ему позавидовал.

– Что мы будем делать дальше? – спросил он. Прежде не стал бы искать совета, тем более у фусинца, но нынче изменилось слишком многое. А может, он только сейчас заметил.

– Надо рассказать всем, школы должны знать. – Брови Кенты тревожно дрогнули над поблескивающими от огненных всполохов зелеными глазами.

– Согласен с Куматани, – кивнул Учида. – Такое больше нельзя утаивать.

– Вы же помните, что нас могут убить прежде, чем мы раскроем рот?

– Тогда раскрой его пораньше, – без улыбки бросил ему Учида.

Кента протянул руку к огню и отдернул, едва горячие языки лизнули ладонь.

– Наверное, говорить буду я, раз с меня все началось. К тому же, если повезет, учитель Ниихара будет на моей стороне.

– Ты наверняка считаешься беглецом и предателем, – нахмурился Хизаши, ему такой план не понравился.

– Это ты предатель, Мацумото, – вставил Учида безжалостно. – Не путай.

– Ну как же я мог забыть! – воскликнул Хизаши, и Мадока беспокойно заворочался, потревоженный его излишне громким голосом. – Хотя ты же всегда найдешь момент, чтобы напомнить.

Юдай упрямо поджал губы, и, прежде чем ссора продолжилась, Кента вскинул руки.

– Ниихара сказал, что у него есть свои люди, заслуживающие доверия. Даже если сам учитель не покинул школу, кто-то должен быть на фестивале, я уверен. Мне всего лишь надо добраться до Морикавы-сэнсэя или хотя бы до Сакурады. Они точно помогут.

Звучало разумно, и это особенно злило. Хизаши не хотел снова подвергать Кенту опасности и считал, что если уж с кого вся эта скверная история и началась, так это с него. Он задумчиво накрутил на палец кончик хвоста и поморщился – белый цвет пугал, напоминал о том, что никакая самоуверенность сейчас не спасет от бесславной гибели. Вот бы вернуть свой веер… Да где его искать?

– Я понял тебя, – кивнул Учида, возвращая Хизаши к разговору. – Я тоже поищу тех адептов Фусин, кому могу довериться. Невозможно, чтобы вся школа была под стать ее руководству.

– Наши пути, скорее всего, разойдутся. – Кента положил ладони на колени и низко склонился вперед, насколько мог, чтобы не уткнуться лбом в огонь. – Прими мою искреннюю благодарность за то, что сохранил веру в меня, и за то, что не оставил Хизаши одного. Знаю, принять правду о нем далось тебе нелегко.

Он застыл, и Хизаши мечтал провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его склоненной спины. Фусинец прикрыл глаза, а когда открыл, взгляд сделался необычно мягок, без той отточенной стали убеждений, заменивших ему собственное мнение.

– На самом деле проще, чем я ожидал, – признался он. – Любой обман, любая нечестность должны быть наказаны, но в этот раз наказание опередило проступок.

– Учида. – Хизаши не знал, что ему сказать, просто чувствовал, что должен.

– Не трать слова, Мацумото. Завтра до рассвета вместе обсудим план действий, а пока надо восстановить силы и энергию ки.

Он показал пример, улегшись на спину и уложив нагинату рядом, касаясь древка рукой. И пусть засыпал он не так мгновенно, как Мадока, его дыхание очень быстро замедлилось, а тело расслабилось.

– Спать всем сразу неразумно. – Кента с беспокойством поглядел на дверной проем, за которым густели пасмурные сумерки.

– Не думаю, что Хироюки вернется, – успокоил его Хизаши. Ему тоже, несмотря на усталость, не хотелось ложиться. – Здесь он сделал все, что собирался. Точнее, мы сделали.

– Когда ты называешь его по имени… Не знаю, мне не нравится, – пробормотал Кента. – Будто вместе с именем он приобретает человеческие черты, тогда как очевидно, что он – зло.

– Он человек, по крайней мере, был им, – поправил Хизаши.

– Неужели существует что-то, что может создать из человека… такое?

– Причин полно. – Хизаши знал, о чем говорит, просто ему повезло, а Хироюки нет. – Человеческая жизнь наполовину состоит из поводов обозлиться, и если граница будет пройдена, врата бездны гостеприимно раскроются в ожидании.

– Мне не хочется в такое верить.

– Ты юн, Кента, юность многое видит в ином свете.

– Ты говоришь это как двухсотлетний хэби или как человек?

– Не спрашивай, – попросил Хизаши. – Пожалуйста.

Пламя медленно оседало, не получая достаточно подкормки, и стал слышен шорох капель снаружи. В отличие от осеннего, этот ливень нес земле обновление и возрождение, дарил новую жизнь. Хизаши ненавидел сырость, но сейчас почему-то подумал, а если выйти и подставить лицо дождю, получится ли тоже обновиться, смыть с себя все лишнее?

– Завтра будет непростым, – сказал он. – Отдохни, я пока посижу.

Кента не стал больше спорить и лег, подтянув к груди колени. Хизаши перевел взгляд на огонь, и тот, будто в утешение, выдохнул вверх тонкие горячие язычки. Хизаши смотрел на них, и мысли замирали, подчиняясь незатейливому ритму огненного танца.

На рассвете, как и договаривались, покинули гостеприимный старый дом и отправились тем же путем обратно, на другую сторону холма. После ночного дождя трава была мокрой, пыль на дороге превратилась в грязь, и стоило выглянуть весеннему солнцу, как испарения наполнили воздух влажной духотой. Город уже проснулся, рабочий люд занимался делами, открылись торговые лавки, готовились к дневному наплыву посетителей идзакаи. С высоты холма все это видел лишь Хизаши, чье зрение превосходило обычное. Если спускаться, то сейчас, пока улицы не наводнили толпы праздно шатающихся.

Первой их компанию покинула Чиёко.

– Я больше не могу скрываться от семьи, – сказала она на прощание. – В Ямато наступают темные времени, и итако пора вмешаться. Если духи способны дать подсказку, как побороть демона, я узнаю об этом и найду вас.

– Береги себя, – пожелал ей Кента. Взгляды, которыми они обменялись, могли означать что угодно, но Хизаши уже достаточно поднаторел в понимании человеческих чувств, чтобы увидеть за ними сокрытое. Юная шаманка сделает все ради Кенты лишь