Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

— Лейф, а если их убьют, как вы узнаете, кого надо отправлять в клинику, а кого на мост?

— Джубал, а как вы узнали бы на моем месте? Запечатанный конверт — уничтожить, не вскрывая, если рыцарь победит, вскрыть, если он будет побежден… Я думаю, сегодня немало потрясенных вдов, не веря своим глазам, обнаружат, что их любящие мужья, вместо того чтобы вернуться к жизни в своих благоустроенных домах, предпочтут целыми днями предаваться охоте, потом пировать, поедая кабанов, зажаренных на вертеле, и накачиваясь медом, а по ночам развлекаться с девками. А я не говорил вам, что получает победитель? Кроме аплодисментов и права преклонить колени перед «Королем» Джоном и «Королевой» Пенелопой? Общество заключило очень выгодную сделку. Здесь все искусства еще в колыбели. Парк — до сих пор такое малоцивилизованное место, что здесь пока не появились настоящие гетеры. Но несколько самых знаменитых гетер Нью-Рима добровольно предложили свои услуги в обмен на оплату проезда и право присутствовать на этом съезде.

Управляемый снаряд женского пола поразил Зебадию с дистанции в пять метров. Он сумел удержаться на ногах, подвел свою первую жену к столу, сел рядом с Хильдой, ущипнул ее за ляжку, схватил ее бокал, выпил одним глотком и сказал:

— Тебе, девочка, пока еще рано пить. Это твой папаша тут сидит?

— Нет, я ее сын, — отозвался Джейк. — Ты незнаком с Хэйзел Стоун? Напрасно. Нам показалось, что мы заметили, как ты приближаешься с другой стороны.

— Пить днем вредно, Джейк. Официант! Ваш слуга, мэм. Я еще мальчишкой не пропускал ни одной серии ваших приключений по стерео и счастлив, что имею честь с вами познакомиться. Вы здесь, на съезде, представляете «Лунную Правду»?

— Бог мой, нет, конечно! Исключительные права на освещение этого съезда принадлежат «ЛОКУСу»[91]; только «ЛОКУС» для этого достаточно компетентен. Джерри и Бен будут писать о съезде для своих журналов, — но все, что напишут, должны представлять на просмотр Чарлзу[92]. Я здесь в качестве специалиста — как автор популярных фантастических сценариев. Реален или вымышлен Властитель Галактики из моего сериала и есть ли какая-нибудь разница? Смотрите очередной захватывающий эпизод на следующей неделе: семейство Стоун должно чем-то питаться. Всем повторить, я думаю. Доктор Зебадия, можете дать ему на чай, но никаких счетов за этим столом.

— И на чай незачем давать, — проворчал Лазарус. — Передайте от меня своему боссу, что еще три минуты — и я возбужу против него дело по части третьей статьи девятой. Вон твой двойник, Зеб.

Из-за пары, которую они с расстояния в полкилометра приняли за Зебадию и Иштар, быстро вышел человек ростом пониже, немного постарше, очень широкий в плечах. Все трое были одеты в духе Робина Гуда и Его Веселых Молодцев: кожаные сандалии, штаны до колен, кожаные куртки, шляпы с перьями, длинные луки и колчаны с оперенными стрелами, шпаги и кинжалы. Они торжественно приближались.

Человек ростом пониже опередил их на несколько шагов, повернулся к ним лицом, сорвал с головы шляпу и низко поклонился.

— Дорогу Ее Мудрости Императрице восьмидесяти трех…

Женщина как будто случайным взмахом руки отвесила ему оплеуху. Он попытался увернуться, покатился по земле, снова вскочил и закончил:

— …Миров и ее супругу Герою Гордону[93]!

Лазарус встал и обратился к придворному:

— Доктор Руфо! Я так рад, что вы смогли прибыть! Это ваша дочь Стар?

— Его бабушка, — поправила Ее Мудрость, сделав быстрый реверанс. — Да, я Стар. Или, иначе, миссис Гордон — вот мой муж Оскар Гордон. Не знаю, как здесь полагается говорить, — никогда не была на этой планете.

— Миссис Гордон, наша планета еще так молода, что ее обычаи пока не установились. Можно вести себя как угодно, лишь бы намерения были добрые. Если кто-нибудь устраивает здесь какое-нибудь безобразие, им занимается наш председатель Айра Уэзерол и его советники. А так как Айре такая работа не по душе, он всегда тянет с решением в надежде, что все обойдется само собой. В результате у нас почти нет твердой власти и очень мало установившихся обычаев.

— Вот это как раз для меня. Оскар, мы бы могли пожить здесь, если бы нам разрешили. Преемница мне подготовлена, я вполне могу удалиться на покой.

— Миссис Гордон…

— Да, мистер Лонг?

— Все мы — а особенно наш председатель Айра — прекрасно знаем, кто такая «Ее Мудрость». Айра примет вас с распростертыми объятиями и немедленно отречется в вашу пользу; его отставка будет принята без голосования, и вы станете здесь пожизненной правительницей. Уж лучше оставайтесь при тех неприятностях, к которым привыкли. Но мы всегда будем вам рады, если вы захотите у нас погостить.

Она вздохнула:

— Вы правы. Власть не так просто отдать — вероятно, придется ждать, пока я не стану жертвой цареубийства.

— Зебадия, — прошептала Дити, — вон тот бармен… На кого он похож?

— Хм-м-м… На бригадира Айвера Хёрд-Джоунза?

— Ну, может быть. Немного. Мне-то он напомнил полковника Мориновского.

— Хм-м-м… Да, пожалуй. Но это неважно — он не может быть ни тем ни другим. Мистер Гордон?

— Зовите меня просто Оскаром, доктор Картер.

— А вы меня — Зебом. Я вижу, вы при шпаге. Неужели это та самая «Леди»? Та, что была с вами, когда вы отправились на поиски Яйца Птицы феникс?

Гордон явно обрадовался.

— Да! Это «Леди Вивамус».

— Не полагается просить человека обнажать шпагу без повода, но… может быть, надпись недалеко от рукоятки и мы могли бы увидеть ее, если вы чуть-чуть выдвинете клинок из ножен?

— Конечно. — Гордон продемонстрировал всем выгравированный на стали девиз «Dum Vivimus, Vivamus», дал время прочесть его, снова с лязгом вдвинул шпагу в ножны и спросил:

— А это тот самый меч, которым был убит Буджум?

— Буджум? А, то чудище, которое мы называем Черной Шляпой? Только он не «тихо, беззвучно исчез».

— Да нет, именно исчез! Эту тему мы будем обсуждать на семинаре «Технические приемы охоты на снарков». Мы с вами, доктор Джейкоб и доктор Хильда, кое-кто еще. Андрэ. Кэт Мур. Фриц. Клиф. А Крестный Отец будет председательствовать, если к тому времени справится со своей одышкой. Я думаю, справится. Тамара его… О Боже! Господи, какая красота!

Шатер над их столом расступился, и перед ними предстало Поле Доблести, в полукилометре от них и в нескольких метрах выше, а за ним, высоко-высоко в небе, мерцали и переливались башни и замки Валгаллы, и от края поля до далеких ворот вечного обиталища героев простирался радужный мост. Вместо лесистого горизонта, который до сих пор виднелся в той стороне, местность поднималась вверх пологими террасами, каждая ярче и прекраснее предыдущей, и последняя из них терялась в ало-шафранном сиянии, над которым вздымалась вверх Валгалла на небе-Асгарде.