Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Не надо! – отстранил его Ребров. – Врач же не знает, что надо с ним делать.

Он достал из борсетки плоскую коробочку, из нее шприц-тюбик и сделал укол в руку Степана, а потом позвонил кому-то и приказал:

– Срочно машину с врачом к больнице, и самолет готовьте, тоже срочно!. Да! Кое у кого перебор, но дело мы сделали!

– Профессионал парень! – уважительно проговорил Денисов, кивая на Савельева. – Откуда он?

– Из дружественной структуры, – туманно ответил Лев.

Закончив разговор, Ребров повернулся к Гурову:

– Надо Степана вниз спустить, чтобы потом время на это не терять.

– Сейчас сделаем, – пообещал Денисов и громко сказал: – Ребята! Идите сюда!

– Ребров, у вас не найдется пакетика, а то ампулу нужно у Степана забрать, чтобы к делу приобщить.

Тот молча достал из кармана упаковку маленьких пакетиков и протянул один Гурову. Легко сказать «забрать», если кулак Савельева был сжат намертво. Его разжимали совместными усилиями палец за пальцем, а потом пакетик с ампулой внутри Лев отдал Воронцову:

– Держи! Приобщишь к делу. Протокол изъятия напишешь завтра, а понятыми тебя Денисов обеспечит. Ну, все, Юрий Федорович! Задержанная твоя! Ты знаешь все то же самое, что и я, вот и крути это дело дальше сам. Ее взяли на месте преступления с оружием, так что сложностей не предвидится. А если возникнут, то мы с Крячко еще здесь.

– А я уже и наряд вызвал, и Игнатова предупредил, и в ИВС позвонил, чтобы одиночку приготовили, – сообщил Юрий Федорович.

– Когда успел? – удивился Стас.

– Да вот пока вы с задержанной занимались и всем прочим.

Тут появились парни из охраны Найденова. Они сняли с кровати покрывало, подняли Савельева, положили на него и уже собрались уходить, но Гуров, увидев под вылезшей из брюк рубашкой Степана бинты, остановил их. Наклонился к нему, поднял рубашку и застонал сквозь намертво стиснутые зубы – на Савельеве был настоящий корсет из бинтов, на котором кое-где проступила кровь.

– Герой чертов! – глядя на это, рыдающим голосом причитал Стас. – Это все ты, Лева, виноват! Ты и сам жить нормально не можешь, тебя все на подвиги тянет, и другим не даешь! Это ты его покусал, вот он от тебя и заразился! А если Степка умрет? Что ты его родителям и детям скажешь? Про жену я вообще молчу! Она тебя голыми руками убьет, и будет права!

Лежавшая на полу Динара торжествующе расхохоталась, но тут же получила от Андрея ногой в бок так, что хрюкнула и смолкла, а он снова заклеил ей рот. Парни аккуратно понесли Степана вниз, в холл, а Ребров пошел с ними, напомнив Льву напоследок:

– Вам надо отчитаться перед руководством. И еще. Я был рад познакомиться и работать с вами.

– Взаимно! – Гуров пожал протянутую ему руку.

Когда Ребров вышел, Лев только горестно головой помотал – вот ему сейчас только отчетов не хватало, но, увидев сочувственные взгляды Воронцова и Денисова, тут же сказал:

– А господам генералам тоже мало не покажется! Вам надо будет сесть и написать обоснование, почему к проводимой полицией операции были подключены посторонние. И почему «прослушка» и видеонаблюдение этой палаты и других помещений осуществлялись без решения суда. Иначе запись того, как эта особа, – показал он на пол, – душила подушкой вон ту особу, – показал на парня в ночной рубашке, – вы, Юрий Федорович, к делу не подошьете.

– А это было вызвано неотложной оперативной необходимостью, как и привлечение сотрудников службы безопасности банка, – тут же ответил Воронцов.

– Вот-вот! В эту дуду и дуйте! – кивнул ему Лев.

– А, может, зря Степан у этой сволочи ампулу отобрал? – куда-то в пространство спросил Денисов. – Сдохла бы, и черт с ней! А то возись теперь с этой канцелярией!

– Ага! – злорадно воскликнул Стас. – Дело-то раскрыть мало! Это, можно сказать, еще только полдела! А вот ты попробуй по нему отписаться! Стрелять и шашкой махать всякий может, а вот найти такое обоснование каждому своему действию, чтобы адвокат потом в него не вцепился мертвой хваткой и дело не развалил, – это и есть настоящее искусство! Бюрократия называется!

– Сейчас мы с тобой, Стас, наряд дождемся и поедем, наконец-то, отсыпаться в человеческих условиях, – устало произнес Лев. – Эх, с каким наслаждением я бы выпил сейчас граммов сто коньяка, чтобы нервы отпустили, и провалился в сон!

– А у нас с собой было, – подражая Жванецкому, хмыкнул Крячко.

– Откуда?

– Да это я Василичу с собой дал, а то мало ли как в Волгограде дела пойдут, может, проставиться надо будет, – объяснил Воронцов. – Вот и пригодилось – не для одного, так для другого. Я могу еще привезти, – с готовностью предложил он.

– Да нет, нам пока и этого хватит, – отказался Лев.

Появившиеся наконец полицейские жестко взяли задержанную с обеих сторон под руки и повели из палаты, а за ними последовал донельзя счастливый Воронцов – дело-то раскрыто.

– Куда Найденова с Настей дели? – спросил Гуров у Денисова.

– Да здесь они, только в другой палате, – ответил тот. – Так какого черта этой сволочи от Насти надо было? Чего она на нее взъелась?

– А вот теперь я скажу: «потом». И не потому, что хочу поиздеваться, а потому, что разговор долгий, а сил у меня на него нет. Потерпите до завтра.

– Ну, тогда поехали. Я в гостиницу возвращаюсь и вас подвезу.

Войдя в свой номер, Гуров невесело рассмеялся:

– Это же надо! Я все-таки в него попал! А я уж думал, что зайду сюда только за вещами.

– Лева, ты с какой стороны кровати предпочитаешь спать? – поинтересовался уже успевший просочиться в комнату Крячко – он всегда и везде умудрялся оказаться первым.

– Это что за ерунда? – возмутился Гуров, глядя на двуспальную кровать.

– Ой, Лева! Да уж сколько раз мы на одной кровати спали, неужели еще одну ночь не выдержим? Конечно, можно пойти, поскандалить и перебраться в номер с двумя кроватями, но у меня на это уже сил нет, а у тебя? Особенно с учетом того, что тебе еще перед Александровым отчитываться.

– А вот это фигушки! – решительно заявил Лев и, взяв телефон и отправил Александрову эсэмэс-сообщение: «Преступница взята с поличным и оружием на месте преступления. Подробности завтра». – Ну, вот! Главное сделано, а с остальным до утра потерпит.

Пока Гуров раздевался, Крячко достал из сумки бутылку коньяка, открыл ее и налил в два стоявших на столе стакана по половине.

– Ваш коньяк, сэр! – держа стаканы в руках, повернулся он к другу и замер на месте, глядя на спящего Льва.

Тот успел снять брюки с рубашкой, но тут его свалил сон, причем верхняя часть его тела лежала боком на кровати, а нижняя продолжала сидеть, и ноги были на полу.

– Ну, за успешное окончание дела! – сказал Стас, чокнулся стаканами, выпил сначала из одного, потом из второго и со словами: «Да что ж за судьба у меня такая горькая – бегемота ворочать!» – кряхтя, закинул ноги Льва на кровать, укрыл его, потом сам разделся, лег рядом с Гуровым и мгновенно заснул.

Лев проснулся около двенадцати часов дня, ужаснулся тому, сколько проспал, и первым делом схватил спутниковый телефон, ожидая, что там будут пропущенные звонки от Александрова, а значит, придется извиняться и расшаркиваться. Не обнаружив ни одного, он сначала даже обиделся на такое невнимание, а потом подумал, что Олег Михайлович просто до сих пор ждет его звонка. Ему стало стыдно, и он тут же позвонил. Вопреки ожиданиям, никаких извинений и не потребовалось.

– Лев Иванович! После вашего сообщения я запросил информацию и узнал, что все благополучно завершилось, вот и не стал вас беспокоить, потому что вы, как я понял, вымотаны до предела.

– Ну, не то чтобы.

– Бросьте! Ваш последний доклад таковым считать нельзя, потому что сначала вы маловразумительно выражались, а потом просто уснули. – Услышав это, Гуров пошел пятнами. – И это вполне объяснимо, потому что работа на износ еще никому здоровья не добавляла. Скажите, ваше отсутствие может повредить ходу расследования?

– Нет. Начальник управления с самого начала был в курсе абсолютно всего, основное уже сделано, осталась рутина. Здесь нужно очень сильно постараться, чтобы завалить дело. Олег Михайлович, надеюсь, вы не собираетесь подключить меня к какому-нибудь новому делу?