Гарри Поттер и методы рационального мышления - Элиезер Юдковский

Затем мгла растворилась, явив взбешённую мадам Лонгботтом. Путь ей преградил Крэбб-старший, и палочка уже была у неё в руке.

— Как вы смеете! — прошипела она.

Люциус развернулся так резко, что его тёмные одежды взметнулись, и бросил Гойлу-старшему:

— Возвращаемся в Малфой-манор.

Раздались три хлопка аппарации, и они исчезли.

Стало тихо.

— Святые небеса, — выдохнула мадам Лонгботтом. — И к чему всё это было?

Гарри беспомощно пожал плечами. Затем взглянул на Невилла. На лбу у того выступили капли пота.

— Спасибо тебе огромное, Невилл, — сказал Гарри. — Твоя помощь очень пригодилась, Невилл. А теперь, Невилл, думаю, тебе стоит присесть.

— Да, генерал, — отозвался Невилл и, вместо того, чтоб добраться до стула рядом с Гарри, едва ли не рухнул прямо на тротуар.

— Благодаря вам многое в характере моего внука изменилось, — сказала мадам Лонгботтом. — кое-что я одобряю, но не всё.

— Пришлите мне список того и другого, — ответил Гарри. — Я посмотрю, что можно сделать.

Невилл застонал, но ничего не сказал.

Мадам Лонгботтом тихо рассмеялась.

— Непременно. Спасибо, юноша. — Она понизила голос. — Мистер Поттер... Речь профессора Квиррелла — это то, что нашей нации следовало услышать уже давно. Не могу сказать того же о ваших комментариях к ней.

— Я приму ваше мнение к сведению, — кротко отозвался Гарри.

— Искренне на это надеюсь, — сказала мадам Лонгботтом и повернулась к внуку. — Должна ли я всё ещё...

— Нет, можешь идти, бабуль, — ответил Невилл. — Я как-нибудь сам.

— Вот это я одобряю, — сказала мадам Лонгботтом и исчезла с хлопком, словно лопнувший мыльный пузырь.

Два мальчика немного посидели в тишине.

Наконец Невилл устало спросил:

— Постараешься исправить всё то, что она одобряет, да?

— Не всё, — невинно ответил Гарри. — Просто хочу быть уверенным, что я тебя не порчу.

Драко выглядел очень взволнованным. Он продолжал вертеть головой по сторонам, даже несмотря на то, что по его настоянию они спустились в сундук Гарри и наложили настоящие чары Тишины, а не просто включили размывающий звуки барьер.

— Что ты сказал отцу? — выпалил Драко, как только чары начали действовать и шум от платформы Девять и три четверти исчез.

— Я... слушай, можешь сначала сказать, что он говорил тебе перед уходом?

— Что я должен сразу же сообщить ему, если ты вздумаешь угрожать мне, или если я сделаю что-то, что можно расценить как угрозу тебе! Отец думает, что ты опасен, Гарри. И что бы ты ни сказал ему сегодня — это напугало его! А пугать отца — это очень плохая идея!

О, чёрт...

— О чём вы говорили? — потребовал ответа Драко.

Гарри устало откинулся на спинку маленького складного стула, стоявшего на дне сундука.

— Знаешь, Драко, помимо фундаментального вопроса рациональности — «Что ты знаешь и почему ты думаешь, что ты это знаешь?», существует также и смертный грех — когда ты думаешь прямо противоположным образом. Например, как это делали древнегреческие философы. Они понятия не имели, как всё вокруг устроено, и потому просто говорили: «Всё есть вода» или «Всё есть огонь», и никогда не задавали себе вопрос: «Стоп, даже если всё в самом деле — вода, то как я об этом узнал?» И не спрашивали себя, есть ли у них свидетельства, которые позволяют считать, что эта теория предпочтительнее всех остальных. Свидетельства, которые они не смогли бы наблюдать, если их теория неверна...

— Гарри, — напряжённо повторил Драко, — О чём ты говорил с отцом?

— На самом деле, я понятия не имею, — сдался Гарри, — поэтому очень важно, чтобы я не начал выдумывать...

Гарри ещё никогда не слышал, чтобы Драко так визжал от ужаса.

Глава 39. Притворная мудрость. Часть 1

Фюить. Тик. Вжжж. Динь. Чпок. Хлоп. Шмяк. Дон. Тук. Пуфф. Дзинь. Буль. Бип. Бум. Кряк. Вввух. Шшш. Ффф. Уууу.

В понедельник, на уроке Заклинаний, профессор Флитвик молча передал Гарри сложенный пергамент. В записке говорилось, что Гарри следует посетить директора в любое удобное время, причём так, чтобы никто этого не заметил, в особенности Драко Малфой и профессор Квиррелл. Одноразовым паролем для горгульи была фраза «брезгливый ягнятник»[8]. Послание завершалось весьма выразительным рисунком, изображавшим профессора Флитвика, который строго глядел на Гарри, периодически мигая, а под ним была трижды подчёркнутая фраза: БУДЬ ОСТОРОЖЕН.

Так что после урока трансфигурации Гарри какое-то время позанимался с Гермионой, поужинал, поговорил с лейтенантами Хаоса и наконец, когда часы пробили девять, сделался невидимым, вернулся во времени к шести часам вечера и устало поплёлся к горгульям. Вращающаяся винтовая лестница, деревянная дверь, комната, полная маленьких занятных вещиц, и седая борода директора.

На этот раз Дамблдор выглядел довольно серьёзно. Привычная для него улыбка отсутствовала, а фиолетовый цвет пижамы был темнее и вменяемее, чем обычно.

— Спасибо, что пришёл, Гарри, — сказал директор. Старый волшебник поднялся со своего трона и начал медленно вышагивать меж странных устройств, наполнявших комнату. — Прежде всего скажи, взял ли ты с собой запись вчерашнего разговора с Люциусом Малфоем?

— Запись? — удивился Гарри.

— Ты, конечно, записал его... — голос старого мага прервался.

Гарри сильно смутился. Разумеется, после тяжёлого разговора, полного непонятных, но несомненно важных намёков, просто напрашивается идея сразу же его записать, пока не забылись подробности, и попробовать разобраться позже.

— Ладно, — вздохнул директор, — значит, по памяти.

Гарри покорно начал пересказывать разговор, стараясь припомнить как можно больше подробностей, и только где-то на середине повествования сообразил, что не слишком-то умно выкладывать всё подчистую возможно сумасшедшему директору, по крайней мере, не обдумав это предварительно. Правда, Люциус определённо «плохой парень» и вдобавок противник Дамблдора, так что, с другой стороны, рассказать всё директору — вполне разумно. К тому же Гарри уже начал говорить, и изобретать что-либо было поздно...

Так что он честно закончил пересказ.

И чем больше Гарри говорил, тем более отрешённым становился взгляд Дамблдора, а под конец его лицо стало совсем старым. В воздухе повисло напряжение.

— Да... — протянул Дамблдор. — Советую тебе приложить все усилия, чтобы наследник Малфоев оставался цел и невредим. И я тоже сделаю всё возможное. — Директор нахмурился, пальцы беззвучно выбивали дробь на иссиня-чёрной поверхности пластины с надписью «Лелиэль». — Кроме того, с твоей стороны будет чрезвычайно благоразумным впредь избегать любых контактов с лордом Малфоем.