Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

"На свидание меня собирали всем Домом моделей, все четыре этажа хотели поучаствовать в моем макияже, прическе, маникюре. И вот я явилась: красный "вампирский" рот, синие ногти, просто заново нарисованное лицо, за которым было совершенно не видно моего настоящего (обычно я не злоупотребляла макияжем, но тут — такой случай!), на голове — "бабетта". Никита увидел меня и, ничего не сказав, взял за руку и потащил умываться. Я плакала, а он меня оттирал. Когда мы вернулись за стол и нам принесли меню, меня хватило только на то, чтобы произнести: "Я буду первое, второе и третье". Я боялась, что у Никиты, тогда еще студента, просто может не хватить денег. На то свидание он пришел в потертых джинсах, какой-то курточке, кепочке.

Когда на экраны вышел фильм "Я шагаю по Москве", мне больше нравился Стеблов. Но когда нас с Никитой познакомили, все, конечно, изменилось. Его уверенность, властность сразу же покорили меня. То, что Никита был женихом номер один, тогда я еще не знала. А он уже жил отдельно, в однокомнатной квартире. Но что она из себя представляла! Склад ненужных вещей: разбитые стаканы, патефон, по которому, чтобы завести, надо было стучать кулаком, разломанное кресло, в которое нельзя сесть…"

Тем временем по всей стране идет осенний призыв в армию. Никита Михалков хоть и достиг давно призывного возраста, однако тогда сумел благополучно избежать повестки. А вот другому "звездному отпрыску" — сыну Нонны Мордюковой и Вячеслава Тихонова, актеру Владимиру Тихонову, пришлось отправиться на воинскую службу. Правда, в настоящую часть он не попал — оказался в труппе Театра Советской Армии.

Теперь расскажу про одного из "отказников" — Николая Еременко. Окончив ВГИК в 71-м, он в течение нескольких месяцев скрывался от милиции на квартирах своих друзей (прописан Еременко был в Минске, где жили родители). Так продолжалось до тех пор, пока актеру не удалось попасть на съемки фильма Гавриила Егиазарова "Горячий снег" по одноименному роману Ю. Бондарева. Понимая, что участие в картине не только принесет ему славу, но и поможет избежать воинской службы, Еременко всеми силами стал добиваться того, чтобы его утвердили на роль лейтенанта Дроздовского. В конце концов режиссер согласился с кандидатурой молодого актера и утвердил Еременко на эту роль.

Стоит отметить, что участие в фильме "Горячий снег" лишь отсрочило время призыва. В следующем году Еременко все-таки пришлось пойти на срочную службу. Правда, он "тянул лямку" в комфортных условиях — в кавалерийском полку при "Мосфильме", дислоцированном в Алабине. Этот полк был специально создан для того, чтобы молодые актеры служили "под боком" у своего кинематографического начальства.

Но вернемся к хронике октября 71-го.

В те дни проходило заседание редколлегии журнала "Наш современник". Сначала там выступали известные писатели — в частности, Виктор Астафьев и Евгений Носов. Говорили о гибели России, о вымирании деревни. Во второй части (неофициальной) решили помянуть своего товарища, главного редактора "Молодой гвардии" Феликса Овчаренко, умершего от рака желудка в 38 лет. Как пишет в своем "Дневнике" Ю. Нагибин:

"Все здорово надрались. Я, конечно, разошелся и, непонятно зачем, отказался от премии за рассказ "Машинистка живет на шестом этаже". Из благодарности, наверное, что меня приняли на равных в этот сельский клуб. Продолжали мы втроем в ЦДЛ, а потом у меня до шести часов утра. Ребята и на этом не остановились. Кончилось тем, что Женю Носова отправили в Склифосовского с сердечным припадком. Для меня же наша встреча явилась хорошим противоядием от моего обычного низкопробного литературного окружения…"

8 пятницу, 8 октября, из 2-й КИБ наконец-то выписалась моя мама. Дома ее встретили младшая сестра Надя, все эти дни сидевшая на хозяйстве, и два младших сына — Рома и Валера. Ваш покорный слуга был в тот момент в школе, а отец на работе. Больничный лист маме продлили до 23 октября.

9 октября в Москве, на 98-м году жизни, скончался скульптор, народный художник СССР (1958) Сергей Коненков. Начав свою творческую деятельность задолго до революции, Коненков затем всю свою жизнь посвятил служению новой власти. Он был известен как автор психологических портретов ("Рабочий боевик 1905 года Иван Чуркнн", "Автопортрет" и др.), а также монументальных композиций (мемориальная доска "Павшим в борьбе за мир и братство народов", "Освобожденный человек" и др.). В 1951 году Коненков был награжден Сталинской премией, шесть лет спустя — Ленинской. В 1964 году его удостоили звания Героя Социалистического Труда. Похороны С. Коненкова состоялись 12 октября на Новодевичьем кладбище.

В тот же день в Свияжской психиатрической лечебнице умерла одна из пациенток — 70-летняя Надежда Иванова-Васильева. Событие на первый взгляд незначительное, если бы не одно "но": по одной из версий, усопшая была младшей дочерью последнего русского царя Николая II Анастасией Романовой. А в "психушку" она попала при следующих обстоятельствах.

Согласно легенде, Анастасия во время расстрела царской семьи была тяжело ранена, и ей сохранили жизнь. Какое-то время она жила у командира красного отряда Николая Владимирова в Екатеринбурге. Затем он отпустил Анастасию, и она подалась на Дальний Восток, но при переходе границы была задержана. Ее якобы приговорили к расстрелу, но потом заменили "вышку" 20 годами тюрьмы. Сидела она в Александровском централе, затем попала в тюрьму города Кадникова. В 1929 году будто бы была освобождена и вернулась в Москву. 6 ноября 1930 года Иванову-Васильеву вновь арестовали и отправили в концлагерь Вишерский, где она встретилась со своими давними знакомыми: княжнами Гагариной и Урусовой.

В 1934 году судебно-медицинская экспертиза признала Иванову-Васильеву невменяемой и отправила на лечение в больницу имени Кащенко. На протяжении многих лет она продолжала неустанно доказывать, что является дочерью последнего российского царя. Как значилось в истории болезни: "бред антисоветского содержания стойко держится". Однако даже сами врачи удивлялись тем подробностям придворной жизни, которые рассказывала "больная". В книгах или газетах прочитать об этом было нельзя, поскольку таких книг и газет в Советском Союзе просто не существовало. К примеру, Иванова-Васильевна поведала о том, что английский король Георг V просил Колчака передать доски из дома, где была расстреляна царская семья. Об этом факте впервые написали только в конце 60-х годов. Или другое свидетельство: по словам "больной", во время расстрела царь и цесаревич Алексей стояли, а женщины сидели на скамьях. Данный факт стал известен тоже только спустя много лет после гибели императорской семьи.

С 1959 года Иванова-Васильева содержалась в казанской "психушке", после чего была отправлена в лечебницу, расположенную на острове Свияжск (стрелка Волги и Свияги). Вспоминает одна из медсестер больницы: "Благородство в ней чувствовалось во всем. Она очень отличалась от других больных. Всегда на "вы". Тихая была, молчаливая. Никогда не закричит ни на кого, не ударит. Она все время на спокойной половине находилась, а потом пожелала уйти. Больные ей мешали писать, и она им мешала. Начнет рассказывать, они тут же: "Замолчи". Перевели ее в острое отделение, койка как бы отдельно стояла…"

Умирала Анастасия сознательно: отжила, мол, хватит. В последние дни была бездеятельна, часами сидела на койке. Иконку свою, которую очень бережно хранила, отдала одной больной. От медикаментов категорически отказывалась. 9 октября состояние Ивановой-Васильевой резко ухудшилось, и в 4 часа утра, при нарастающей сердечной недостаточности, она скончалась от паралича сердца. Три дня спустя усопшую похоронят на деревенском кладбище в безымянной могиле. Даже креста на ней не поставят.

10 октября сотрудниками КГБ был проведен обыск на московской квартире историка Роя Медведева. Семеро мужчин в штатском перевернули в его доме все вверх дном в поисках книг, которые похитил из Библиотеки имени Ленина некий сотрудник Академии педагогических наук. По словам чекистов, этот сотрудник мог подарить их Медведеву. Повод, конечно, формальный. На самом деле Медведеву давали понять, что его деятельность сильно не нравится Лубянке. Особенно то, что в августе и сентябре 71-го в ведущих западных изданиях стали публиковаться материалы из "Политического дневника" Медведева (в нем историк вел подробные записи о происходящих в СССР событиях и закрытых совещаниях, комментировал документы и литературные дискуссии, публиковал аналитические статьи).

Изъяв 7 больших мешков бумаг и газетных вырезок (спустя 18 (!) лет, уже во время перестройки, Медведеву все вернут в целости и сохранности), чекисты удалились. А через пару дней историк получил вызов в Московскую прокуратуру. Однако он не стал искушать судьбу и предпочел перейти на нелегальное положение. Некоторое время Медведев жил у друзей в Москве, меняя квартиры, как заправский шпион, затем уехал на юг, не сообщив даже близким людям (жене и брату) своего адреса. В "бегах" Медведев пробудет до начала 1972 года.