Илиада. Одиссея - Гомер

Умная так отвечала на то Одиссею царица:

«Ложе, возлюбленный, будет готово, когда пожелает

Сердце твое: ты по воле богов благодетельных снова

В светлом жилище своем и в возлюбленном крае отчизны;

260 Если же всё наконец по желанью исполнили боги,

Друг, расскажи мне о новых тебе предстоящих напастях;

Слышать и после могла б я о них; но мне лучше немедля

Сведать о том, что грозит впереди». Одиссей отвечал ей:

«Ты, неотступная! Странно твое для меня нетерпенье.

265 Если, однако, желаешь, я все расскажу; но не будет

Радостно то, что услышишь; и мне самому не на радость

Было оно. Прорицатель Тиресий сказал мне: «Покинув

Царский свой дом и весло корабельное взявши, отправься

Странствовать снова и странствуй, покуда людей не увидишь,

270 Моря не знающих, пищи своей никогда не солящих,

Также не зревших еще на водах кораблей быстроходных,

Пурпурногрудых, ни весел, носящих, как мощные крылья,

Их по морям. От меня же узнай несомнительный признак;

Если дорогой ты путника встретишь и путник тот спросит:

275 «Что за лопату несешь на блестящем плече, иноземец?» —

В землю весло водрузи – ты окончил свое роковое,

Долгое странствие. Мощному там Посейдону принесши

В жертву барана, быка и свиней оплодителя вепря,

В дом возвратись и великую дома сверши гекатомбу

280 Зевсу и прочим богам, беспредельного неба владыкам,

Всем по порядку. И смерть не застигнет тебя на туманном

Море; спокойно и медленно к ней подходя, ты кончину

Встретишь, украшенный старостью светлой, своим и народным

Счастьем богатый». Вот то, что в Аиде сказал мне Тиресий».

285 Выслушав, умная так Пенелопа ему отвечала:

«Если достигнуть до старости нам дозволяют благие

Боги, то есть упованье, что наши беды прекратятся».

Так говорили о многом они, собеседуя сладко.

Тою порой Евринома с кормилицей, факелы взявши,

290 Ложе пошли приготовить из многих постилок; когда же

Было совсем приготовлено мягкоупругое ложе,

Лечь на постелю свою, утомяся, пошла Евриклея;

Факел пылающий в руки взяла Евринома и в спальню

Их повела, осторожно светя перед ними; с весельем

295 В спальню вступили они; Евринома ушла; а супруги

Старым обычаем вместе легли на покойное ложе.

Скоро потом Телемах, свинопас и Филойтий, окончить

Пляску велев, отослали служанок и сами по темным

Горницам, всех отпустив, разошлись, там легли и заснули.

300 Тою порою, утехой любви удовольствовав душу,

Нежно-веселый вели разговор Одиссей с Пенелопой.

Все рассказала она о жестоких, испытанных ею

Дома обидах: как грабили дом женихи беспощадно,

Сколько быков круторогих, и коз, и овец, и свиней там

305 Съедено ими, и сколько кувшинов вина дорогого

Выпито. Выслушав, все о себе в свой черед рассказал он:

Сколько напастей другим приключил и какие печали

Сам испытал. И внимала с весельем она, и до тех пор

Сон не сходил к ней на вежды, покуда не кончилась повесть.

310 Он рассказал: как вначале ограбил киконов; как прибыл

К людям, которые лотосом сладким себя насыщают;

Что потерпел от циклопа и как за товарищей, зверски

Сожранных им, отомстил и от гибели спасся плачевной;

Как посетил гостелюбца Эола, который радушно

315 Принял его, одарил и отправил домой; как в отчизну

Злая судьба возвратиться ему не дала; как обратно

В море его, вопиющего жалобно, буря умчала;

Как принесен был он к брегу лихих лестригонов: они же

Разом его корабли и сопутников меднообутых

320 Всех истребили; а он с остальным кораблем чернобоким

Спасся. Потом рассказал он о хитрых волшебствах Цирцеи;

Также о том, как в туманную область Аида, в котором

Душу Тиресия велено было спросить, быстроходным

Был приведен кораблем, там умерших товарищей тени

325 Встретил и матери милой отшедшую душу увидел;

Как он подслушал сирен сладострастно-убийственный голос;

Как меж плавучих утесов, Харибдой и Скиллой, которых

Смертный еще ни один не избегнул, прошел невредимо;

Как святотатно товарищи съели быков Гелиоса;

330 Как в наказанье за то был корабль их губительным громом

Зевса разрушен и всех злополучных сопутников бездна

Вдруг поглотила, а он, избежав истребительной Керы,

К брегу Огигии острова был принесен, где Калипсо

Нимфа его приняла и, желая, чтоб был ей супругом,

335 В гроте глубоком его угощала и даже хотела

Дать напоследок ему и бессмертье, и вечную младость,

Верного сердца, однако, его обольстить не успела;

Как принесен был он бурей на остров людей феакийских,

С честью великой его, как бессмертного бога, принявших;

340 Как, наконец, в корабле их он прибыл домой, получивши

Множество меди, и злата, и риз драгоценных в подарок.

Это последнее он рассказал уж в дремоте, и скоро

Сон прилетел, чарователь тревог, успокоитель сладкий.

Добрая мысль родилась тут в уме светлоокой Паллады:

345 В сердце своем убедившись, что сном безмятежным на ложе

Подле супруги довольно уже Одиссей насладился,

Выйти из вод Океана велела она златотронной

Эос, чтоб светом людей озарить; Одиссей пробудился.

С мягкого ложа поднявшись, сказал он разумной супруге:

350 «Много с тобой, Пенелопа, доныне мы бед претерпели

Оба: ты здесь обо мне, ожидаемом тщетно, крушилась;

Я осужден был Зевесом отцом и другими богами

Странствовать, надолго с милой отчизной моей разлученный.

Ныне опять мы на сладостном ложе покоимся вместе.

355 Ты наблюдай, Пенелопа, за всеми богатствами в доме,

Я же потщусь истребленное буйными здесь женихами

Все возвратить: завоюю одно; добровольно другое

Сами ахейцы дадут, и уплатится весь мой убыток.

Надобно прежде, однако, наш сад плодовитый и поле

360 Мне посетить, чтоб увидеть отца, сокрушенного горем.

Ты ж без меня осмотрительна будь, Пенелопа.

С восходом Солнца по городу быстро раздастся молва о убийстве,

Мной совершенном, о гибели всех женихов многобуйных.

Ты удалися с рабынями вместе наверх и сиди там

365 Смирно, ни с кем не входя в разговор, никому не являйся».

Кончив, на плечи свои он накинул прекрасную броню,

Сына с Филойтием, с верным Евмеем позвал и велел им

Также Ареево в руки оружие взять и облечься

В брони; то было исполнено; крепкою медью покрывшись,

370 Вышли они, Одиссей впереди, из ворот. Восходила

В тихом сиянии Эос. Афина их, мглой окруженных,

Вывела тайно по улицам людного города в поле.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Эрмий тем временем, бог килленийский, мужей умерщвленных

Души из трупов бесчувственных вызвал; имея в руке свой

Жезл золотой (по желанью его наводящий на бодрых

Сон, отверзающий сном затворенные очи у сонных),

5 Им он махнул, и, столпясь, полетели за Эрмием тени319

С визгом; как мыши летучие, в недре глубокой пещеры,

Цепью к стенам прилепленные, если одна, оторвавшись,

Свалится наземь с утеса, визжат, в беспорядке порхая, —

Так, завизжав, полетели за Эрмием тени; и вел их

10 Эрмий, в бедах покровитель, к пределам тумана и тленья;

Мимо Левкада скалы и стремительных вод Океана,

Мимо ворот Гелиосовых,320 мимо пределов, где боги

Сна обитают, провеяли тени на асфодилонский

Луг, где воздушными стаями души усопших летают.

15 Первая им повстречалася тень Ахиллеса Пелида;

С ним был Патрокл, Антилох беспорочный и сын Теламонов,

Бодрый Аякс, красотою и мужеством бранным и силой,

После Пелеева сына, ахеян других затмевавший.

Легкой толпою они окружили их. Тихо и грустно

20 Тень Агамемнона, сына Атреева, тут подошла к ним;

Следом за ней подошли и все тени товарищей, падших

В доме Эгиста с Атридом, с ним вместе постигнутых роком.

Слово душа Ахиллеса к душе Агамемнона прежде

Всех обратила: «Атрид, нам казалось, что Зевс громолюбец

25 Боле к тебе, чем к героям другим, благосклонствовал: им ты

Был над владыками сильными первовластителем сделан

В крае троянском, где много мы бед претерпели, ахейцы.

Но и тебе повстречать на земле предназначено было

Страшную Мойру, которой никто не избег из рожденных.

30 О, для чего, окруженный величием, властью и славой,

Ты не погиб меж товарищей бранных у стен Илиона!

Холм бы над прахом твоим был насыпан ахейцами, сыну

Славу великую ты навсегда бы в наследство оставил;

Ныне ж плачевною смертью по воле судьбины погиб ты».