Человечество: История. Религия. Культура Древний Рим - Константин Владиславович Рыжов

года. Хотя после этого и другие лица назначались консулами, но Помпей внимательно наблюдал за ними и фактически держал власть в своих руках. Он был тогда в Риме все и вся, ибо благоволение сената было к нему особенно велико из ревности к Цезарю, который во время своего консульства его ни во что не ставил; Помпей же, по их мнению, быстро исцелил бы государство от его болезней без того, чтобы досаждать кому-либо во время отправления своей должности или вызывать недовольство.

Изгнанники из Рима, приезжая к Цезарю, убеждали его остерегаться Помпея, так как он и закон о подкупе установил, имея в виду его. Цезарь успокаивал их и хвалил Помпея, а народных трибунов уговорил провести ему разрешение домогаться второго консульства, находясь в отсутствии. Это и было проведено еще во время консульства Помпея и без всякого протеста с его стороны. Но Цезарь подозревал, что сенат будет ему противодействовать, и боялся по проискам своих врагов снова превратиться в частного человека. Он пускался на все хитрости, чтобы остаться у власти до тех пор, пока не будет назначен консулом, и требовал от сената некоторого продления срока своего командования в Галлии или в части ее. Так как Марк Клавдий Марцелл, бывший консулом после Помпея (в 51 г. до Р. Х.), препятствовал этому, то, как передают, Цезарь, ударив по рукоятке меча, сказал тому лицу, которое ему об этом донесло: «Вот он мне даст». (Аппиан; XIV; 18–25).

20. Вторая гражданская война

1) Начало войны

Последний год правления Цезаря в Галлии (50 г. до Р.Х.) прошел в полном покое. Это дало ему возможность сосредоточить свое внимание на событиях в Италии, где постепенно набирали силу его враги. Оба консула 50 г. до Р.Х. – Гай Клавдий Марцелл и Луций Эмилий Павел – были противниками Цезаря. Марцелл начал свое консульство с того, что предложил послать Цезарю преемников в Галлию, так как срок его полномочий истекал. Очевидно было, что как только Цезарь распустит войска и станет частным человеком, его немедленно привлекут к суду по делу о его первом консульстве. Цезарю пришлось дать Павлу огромную взятку в 1500 талантов только за то, чтобы он прямо не выступал против него. Точно также Цезарь заплатил долги народного трибуна Куриона, ища его заступничества. В противовес Марцеллу Курион внес в сенат предложение, чтобы и Помпей в свою очередь, вместе с Цезарем, отказался от наместничества и войска. Он указывал на то, что оба полководца с недоверием относятся друг к другу, следовательно спокойствие в государстве не наступит до тех пор, пока они не превратятся в частных людей. Но когда это предложение было поставлено на голосование и большинство сенаторов стало склонятся к нему, Марцелл распустил сенат. (Аппиан: 14; 26, 27, 30, 32).

В это сложное время Цезарь решил поставить себе на службу не только чужое, но и свое собственное красноречие. В 51 г. до Р.Х. он написал и опубликовал “Записки о Галльской войне”. Очень любопытные по содержанию, они отличались красотой и сжатостью слога, а также ясностью изложения. Уже в античности “Записки” считались классическим художественным произведением, а их автор выдающимся историком и писателем. Так Гирций, выражая общее восхищение, писал в своем продолжении к “Запискам”: “С каким старанием не обрабатывали другие писатели свои сочинения, но, по общему признанию, ни одно из них не может сравниться по изяществу формы с этими записками. Они были изданы с целью сообщить будущим историкам достаточные сведения о столь важных деяниях; но они встретили такое единодушное одобрение, что, можно сказать, у историков предвосхищен материал для работы, а не сообщен им. Но этому обстоятельству мы имеем право удивляться более, чем кто-либо другой: все другие знают красоту и обработанность его сочинений, а мы знаем также, с какой легкостью и быстротой он их написал.” (“Галльская война”; 8).

В конце года Цезарь с одним легионом переправился через Альпы и прибыл в Равенну, последний пункт, на который распространялась его власть. Отсюда он отправил в сенат письмо с просьбой разрешить ему сохранять свои полномочия в Предальпийской Галлии и Иллирике, с правом командования двумя легионами, еще в течении года, до тех пор, пока он вторично не выступит соискателем на консульских выборах. (Плутарх: “Цезарь”; 31). Помпей готов был согласиться на это предложение, но новый консул Лутул добился его провала. Таким образом положение сделалось безвыходным, а гражданская война неизбежной.

В начале 49 г. до Р.Х. Курион передал сенату письмо Цезаря. Оно содержало торжественный перечень всего того, что совершил Цезарь за годы своей службы Риму, а также его заявление, что он хотел бы отказаться от власти вместе с Помпеем; но так как тот не соглашается на его предложения, то и он не сложит с себя полномочий и скоро явится мстителем за отечество и за себя самого. Едва письмо это было прочитано, все сенаторы громко закричали, что принимают его за объявление войны. Негодование их было столь велико, что сторонники Цезаря вынуждены были спасаться бегством, опасаясь расправы. Народные трибуны Антоний и Кассий, а также Курион бежали из Рима, переодевшись рабами. (Аппиан: 14; 32,33).

Узнав об этом, Цезарь созвал своих солдат и обратился к ним со страстной речью: в начале он обвинял сенат и Помпея в происках против него, а в конце попросил солдат защитить его доброе имя. Легионеры единодушным криком заявили, что они готовы защищать своего полководца от обид. (Цезарь: “Гражданская война”; 1; 7)

Под рукой у Цезаря в этот момент было всего 5000 солдат, но он, по своему обыкновению, начал действовать смело и решительно. Несколько надежных центурионов с небольшим отрядом храбрых солдат, одетых в гражданское платье, он выслал вперед, поручив им занять Аримин – первый город в Италии по пути из Галлии.(Аппиан: 14;35). Между тем, чтобы не возбуждать подозрений, он продолжал заниматься обычными делами: присутствовал на народных зрелищах, обсуждал план устройства гладиаторской школы, а затем отправился на многолюдный ужин. Но когда закатилось солнце, он с немногими спутниками, в повозке, запряженной мулами с соседней мельницы, тайно тронулся в путь. Факелы погасли, он сбился с дороги, долго блуждал и только к рассвету, отыскав проводника, пешком, по узеньким тропинкам вышел наконец на верную дорогу. Он настиг когорты у реки Рубикона, границы его провинции, которую он не имел права переходить. Здесь он помедлил и, раздумывая, на какой шаг он отваживается, сказал, обратившись к спутникам: “Еще не поздно вернуться; но стоит перейти этот мостик, и все