В безумии - Клиффорд Саймак

10

Спустилась ночь, я больше не должен был держаться вдоль берега и направил каноэ на середину реки, где течение быстро понесло меня. Ниже по реке на другой стороне находились два города, и я видел их огни над широкими полосами тумана, протянувшимися над водным зеркалом.

Я беспокоился о Кэти. Я не имел права просить ее помощи и чувствовал себя подлецом из-за того, что позволил ей вмешаться в это дело. Но она пришла предупредить меня и стала моим союзником. Она единственная, кому я мог верить. Я говорил себе, что она успешно справится с заданием, что конверт не попадет в руки тем, кто может опубликовать его содержимое.

Как можно быстрее нужно связываться с Филиппом и сообщить ему обо всем. Вдвоем мы могли бы решить, что лучше предпринять. Нужно уплыть как можно дальше от Лоцман Кноба и найти телефон — достаточно далеко, чтобы мой звонок не вызывал подозрений. Я увеличивал расстояние между собой и Лоцман Кнобом — течение было быстрым, а я еще помогал ему, работая веслом.

Гребя, я продолжал размышлять о прошлой ночи и убийстве Джастина Болларда. И чем больше я думал об этом, тем больше убеждался, что Джастин Боллард не мертв. Мне казалось несомненным, что трое, напавшие на меня ночью, были те же, что и стояли у стены. Она хвастали, что побили меня, а потом исчезли. Но как и куда они исчезли? Как бы то ни было, пока их нет, мне лучше не связываться с законом — могут, чего доброго, и линчевать. И если права Кэти Адамс, то именно это намеревалась сделать толпа, пока ее не остановил Джордж Дункан. Если какое-то вещество или энергия могли стать домом, повозкой, ужином на столе, кувшином пшеничного виски, то они могли, следовательно, стать чем угодно. Стать мертвым окоченевшим телом — сущий пустяк. И к тому же эта энергия может проявить свою способность и спрятать всех троих, пока это необходимо. Конечно, это сложный и безумный путь, но не более сложный и безумный, чем тот, каким жертву направили в змеиное логово…

Я надеялся вскоре добраться до города, где смогу найти телефон-автомат и позвонить. Слух об убийстве мог уже распространиться и в приречные города, хотя шерифу вряд ли придет в голову мысль, что я буду спускаться вниз по течению. Конечно, если не задержали Кэти. Я старался отделаться от этой мысли, но она все время возвращалась ко мне.

И все же, даже если в городах меня ждут, я сумею позвонить. А что потом? Сдаться полиции. Это можно решить позже. Я подумал, что все же можно сначала прийти в участок, а потом уже позвонить Филиппу, но в этом случае разговор услышат полицейские, и все станет известно.

Я не был удовлетворен тем, как разворачивались события, и испытывал чувство вины, но не видел другой альтернативы.

Наступила ночь, но на реке было чуть светлее. С берега доносились слабые звуки: мычание коров, лай собак. Вокруг меня вода продолжала свой вечный разговор, временами выпрыгивала рыба, оставляя после себя расходившиеся круги. Я, казалось, двигался по большой равнине: темные, поросшие деревьями берега и отдаленные холмы были только тенями, лежавшими на краю этой равнины. Это королевство воды и теней — глубоко мирное место. Странно, но на реке я чувствовал себя в безопасности. Обособленность — вот наиболее подходящее слово для моего состояния. Я был один в центре крошечной Вселенной: журчание воды и мычание коров, лай собак — все эти слабые звуки скорее подчеркивали, чем разрушали, чувство обособленности.

Вдруг эта обособленность кончилась. Неожиданно вода передо мной поднялась горбом, и я начал яростно грести, чтобы обойти его. Из глубины начала подниматься чернота — ярды и ярды черноты.

Масса черноты поднялась в воздух — большая, длинная, мускулистая шея с кошмарной головой. Грациозной аркой она изогнулась во тьме так, что голова повисла надо мной. Я как заколдованный смотрел в красные глаза, отражавшие слабый свет, шедший от поверхности воды. Раздвоенный язык качнулся в воздухе, раскрылась пасть, и я увидел клыки.

Я погрузил весло в воду и отчаянным усилием погнал каноэ. На своей шее я ощущал горячее дыхание. Нацелившаяся на меня голова промахнулась всего на несколько дюймов.

Оглянувшись через плечо, я увидел, что голова вновь охотится за мной и готова к удару. Я знал, что на этот раз мне почти невозможно будет увернуться. Один раз я обманул это существо. Сомнительно, чтобы это удалось мне вторично. Берег слишком далеко, и мне оставалось только уворачиваться и бежать. Лишь мгновение я колебался, собираясь остановить каноэ и спасаться вплавь. Но я не очень хороший пловец и понял, что водяное чудовище легко поймает меня.

Я резко повернул каноэ. На этот раз чудовище не промахнется. Ему не нужно спешить. Оно знало, что я не уйду. Вода бурлила, и ужасная шея двигалась за мной.

Я резко повернул в надежде сбить чудище с толку и заставить готовиться к новой попытке.

При резком повороте что-то покатилось по дну каноэ. Услышав этот звук, я понял, что мне нужно делать. Конечно, это было нелогично, чистейшая глупость, но я — в безвыходном положении, и выбора у меня нет. У меня не осталось надежды, что я сумею сделать то, что собирался. Это был не план, а скорее рефлексорная попытка, и я не знал, что буду делать после этого. Но должен был это сделать. Это — единственное, что я смог придумать.

Ударом весла я повернул каноэ так, чтобы оказаться лицом к существу. Схватив удочку, я встал. В каноэ не очень удобно стоять, но мое оказалось удивительно устойчивым, да и сегодня днем я достаточно попрактиковался в управлении им.

У меня оказалась специальная снасть для рыбной ловли, вероятно, слишком тяжелая, с тремя рядами крючков.

Голова чудовища была теперь совсем рядом, пасть по-прежнему широко раскрыта. Я размахнулся, прицелился и бросил снасть.

Словно зачарованный, я смотрел, как сверкнул металл. Я попал в раскрытую пасть чудовища, подождал долю секунды и дернул удочку изо всех сил, продолжая тянуть назад, чтобы крючки впились в пасть. Я чувствовал, как они ушли глубоко в тело. Я поймал его на крючок.

Я не размышлял, что будет дальше, не рассчитывал, что буду делать после того, как поймаю чудовище. Видимо, потому что не надеялся на удачу.

Я снова дернул удочку, чтобы крючки вошли еще глубже, и неожиданно передо мной поднялась большая волна. Могучее тело вытянулось из воды и продолжало вытягиваться, а мне казалось, что ему никогда не будет конца. Голова на долговязой шее дергалась взад и вперед, удочка дрожала в моих руках, я повис на ней, не отдавая себе в этом отчета. Я лишь твердо знал, что мне не нужна рыба, которую я выловил…

Каноэ прыгало на волнах, поднятых движением чудовища, и я скорчился в нем, упираясь локтями, стараясь удержать центр тяжести как можно ниже, чтобы не дать лодке перевернуться. И вот каноэ начало двигаться все быстрее и быстрее вниз по реке: его тащило за собой бегущее существо.