Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

моделей Я функционирует как "локус идентификации". Как правило, только парящий над нами эфирный двойник представлен как субъект внимания (см. раздел 6.4.3), как мыслящее в данный момент "я" (см. раздел 6.4.4) и как агент, сознательно перемещающийся в пространстве (см. раздел 6.4.5 и пример с марафонцем в качестве исключения). В целом, можно с уверенностью сказать, что прототипичные OBE являются полностью прозрачными состояниями в том смысле, который был определен ранее: модель реальности, создаваемая во время опыта, не переживается как модель, хотя у опытных субъектов и практиков этот факт вполне может быть когнитивно доступен во время эпизода. Именно прозрачность ОБЭ привела поколения экспериментаторов и теоретиков во многих культурах и на протяжении многих веков к наивно-реалистическим интерпретациям этой девиантной формы феноменального самомоделирования. Однако следует отметить, что многие испытуемые, пережившие ОБЭ, также сообщают о "сновидческом качестве, как будто они бодрствуют во сне". Из общих переменных сновидений, таких как распространенность летучих снов, яркость, воспоминания о снах и тому подобное, появление люцидных снов является наиболее последовательным предиктором ОБЭ (Alvarado 2000, p. 194 f.; см. также раздел 7.2.5). Сьюзан Блэкмор (Susan Blackmore, 1986a) обнаружила, что испытуемые, сообщающие о преднамеренных, по сравнению со спонтанными, ОБЭ, обладают лучшей способностью контролировать и прекращать содержание сновидений и чаще видят летающие сны. Поэтому важной гипотезой, которую необходимо эмпирически проверить, является то, что ОБЭ - это лишь дополнительно ограниченное подмножество люцидных сновидений (см. также Blackmore 1982b и раздел 7.2.5). Преднамеренно переживающие ОБЭ ("ОБЭры") также, по-видимому, характеризуются особыми чертами личности. В интересном исследовании Вольфрадт и Ватцке (1999) выделили только 10,4 % испытуемых, которые сообщили, что могут покидать свое тело и возвращаться в него по желанию, и рассматривали только их как истинных ОБЭ. Они обнаружили, что "в первую очередь субшкала DP [DP = деперсонализация] "самоощущение", затем субшкала SPQ [SPQ = шизотипия] "когнитивно-перцептивные способности", субшкалы DP "самосознание" и "уверенность в себе" составляют почти всю достоверную дисперсию дискриминации между ОБЭР и не ОБЭР" (стр. 5).

Короче говоря, можно предсказать, что при более систематическом подходе к феноменологии ОБЭ будут обнаружены различные степени глобальной прозрачности и непрозрачности, сопровождающие этот опыт, и придется исследовать взаимосвязь этой характеристики с другими переменными высокого уровня, например, глобальными содержательными свойствами Я-модели ("чертами личности"). ОБЭ, безусловно, можно функционально охарактеризовать как состояния, активируемые в автономном режиме (ограничение 8), поскольку они обычно происходят, когда тело спит, парализовано после несчастного случая или находится под наркозом. В этих ситуациях глобально доступный соматосенсорный вход будет минимальным. ПСМ теряет важный источник презентационного контента, который управляет им в обычных условиях. Харви Ирвин (Harvey Irwin, 1985, p. 308 и далее) представил теорию ОБЭ, в которой понятие "отключения от соматических процессов" играет решающую роль, либо в плане функциональной потери входа, либо в плане отсутствия внимания в результате привыкания. Наконец, интересный вопрос заключается в том, удовлетворяют ли ОБЭ адаптивному ограничению, введенному в конце главы 3: возможен ли телеофункционалистский анализ ОБЭ? Какую функцию этот тип опыта может выполнять для организма в целом? Вот спекулятивное предложение Девински и коллег:

Существует несколько возможных преимуществ, которые могут дать диссоциативные явления, такие как аутоскопия. Например, когда добыча может быть поймана хищником, симулирование смерти может быть полезно для выживания. Кроме того, рассказы людей, переживших околосмертельный опыт в бою или альпинизме, говорят о том, что ясность сознания, связанная с диссоциацией, может позволить субъектам совершать удивительные спасательные маневры, которые иначе были бы невозможны. Таким образом, диссоциация может быть нейронным механизмом, который позволяет человеку сохранять спокойствие в разгар травмы, близкой к смерти. (Devinsky et al. 1998, p. 1088)

Учитывая текущую теоретическую базу, совсем не исключено, что существуют физически или эмоционально напряженные ситуации, в которых система обработки информации вынуждена вводить "репрезентативное разделение труда", распределяя различные репрезентативные функции между двумя или более различными Я-моделями (см. раздел 7.2.4). ОБЭ может быть примером переходной функциональной модуляризации, целенаправленного разделения уровней репрезентативного содержания в ПСМ. Например, при отсечении от соматосенсорного входа или при наводнении стрессовыми сигналами и информацией, угрожающими общей целостности модели "я" как таковой, может оказаться выгодным интегрировать текущее сознательное представление высших когнитивных функций, таких как внимание, концептуальное мышление и процессы волевого выбора, в отдельную модель "я". Это может позволить обеспечить высокую степень интегрированной обработки, то есть "ясность ума", функционально инкапсулируя и тем самым модулируя различные функции, такие как проприоцепция или внимание и познание, чтобы сохранить хотя бы некоторые из этих функций в ситуации, угрожающей жизни. Почти вся необходимая информация, связанная с системой, по-прежнему доступна в глобальном масштабе, и процессы более высокого порядка, такие как внимание и познание, по-прежнему могут работать с ней, поскольку она представлена в интегрированном виде, но ее распределение по конкретным субрегионам в феноменальном пространстве в целом теперь кардинально изменилось. Только одна из двух Я-моделей действительно "расположена" в общей сцене, интегрирована во внутренне моделируемое поведенческое пространство, и только одна из них непосредственно воплощена и практически самоприсутствует в смысле, описанном в разделах 5.4 и 6.2.2. Поскольку она полностью прозрачна, она является полноценной феноменальной самостью, инстанцирующей феноменальное свойство самости для системы. Часто обе Я-модели, интегрированные в рамках одного ОБЭ, состоят как из пространственного, так и непространственного ментального содержания.

Интересно, что телесная Я-модель, формирующая объектный компонент в этом типе опыта от первого лица, никогда не изменяется в своих пространственных свойствах: физическое тело, рассматриваемое с внешней точки зрения, очень редко искажается или изменяется в форме и размере. Однако субъектный компонент отношения интенциональности, моделируемый в этих состояниях, может сильно варьироваться (обратите внимание, что для обычных состояний бодрствования действует прямо противоположный принцип). Некоторые люди, переживающие ОБЭ, видят или ощущают себя в невесомой копии своего первоначального тела; другие переживают себя как отсутствие тела вообще или в некой неопределенной форме, такой как шар света или энергетический паттерн (Alvarado 1997, p. 18; Green 1968), или даже как "чистое сознание" (Alvarado 2000, p. 186). Это может указывать на то, что пространственное содержание не является строго необходимым для реализации функции, выполняемой второй Я-моделью для системы в целом. Другими словами, те высшие функции, такие как внимание, познание и агенция, которые интегрируются "диссоциированным" Я, теперь являются лишь слабо воплощенными функциями. Для их осуществления не требуется интеграция в пространственно охарактеризованный, эксплицитный образ тела. Вероятно, аттенционная и когнитивная агентность может быть функционально отделена от процесса вегетативной саморегуляции и пространственной саморепрезентации, необходимой для генерации моторного поведения. В этом контексте интересно отметить, что некоторые технологические установки в экспериментах с виртуальной реальностью (VR) - так называемые системы VR от второго