Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

поезда, была недоопределена. Особая конфигурация входных данных, управляющая вашей зрительной системой, допускала две последовательные интерпретации: либо это другой поезд, либо это тот поезд, в котором вы сейчас сидите, и который только что начал движение. Визуальная модель реальности допускала две одинаково последовательные интерпретации. Одновременно с этим возникало состояние общего физического и эмоционального возбуждения, сопровождаемое бессознательным состоянием ожидания того, что, скорее всего, произойдет дальше, и очень скоро. Система обработки информации, которой вы являетесь, выбрала одну из двух возможных интерпретаций в соответствии с ограничениями, наложенными ранее существовавшим внутренним контекстом, и, поскольку эта система всегда старается максимизировать общую согласованность, "решила" одновременно активировать подходящую Я-модель, такую, которая может быть интегрирована в новую феноменальную модель мира без каких-либо серьезных проблем. К сожалению, выбранная модель мира оказалась неверной. Поэтому активация сопутствующей кинестетической-проприоцептивной Я-модели привела систему к очень короткому галлюцинаторному эпизоду. Поскольку прозрачные модели реальности и самости всегда полностью интерпретируемы и нетрансцендентны для системы, работающей под их управлением, возникла галлюцинация телесной самости. Его содержание было содержанием феноменального self-simulatum, активированного ошибочным автоматизмом, сбивающим систему с пути, но не осознаваемым как таковой. Возможность изображалась как реальность. По мере обновления доминирующей визуальной модели реальности эта ненадолго "отклонившаяся" форма самомоделирования, приведшая к субъективному переживанию того, что реальное тело медленно ускоряется, немедленно прекращается - и с легкой долей раздражения или веселья мы осознаем, что только что обманули сами себя.

Это может считаться минимальным случаем феноменальной самосимуляции, не выполняющей надлежащей функции для системы - в данном случае приводящей к частично пустому, иллюзорному переживанию тела как целого и находящегося в движении. Она не удовлетворяет ограничению адаптивности, и ее наиболее яркой нейрофеноменологической особенностью является внутренняя эмуляция кинестетического "движения" qualia, той формы презентативного содержания, которую мы обычно считаем строго коррелированной со стимулом. Решение этой проблемы заключается в признании того, что визуально-кинестетическая информация, в целом более богатая, чем механическая кинестетическая информация, может преобладать над вторым типом в случаях конфликта, поскольку зрение "не только экстероцептивное чувство, как это классически предполагается, но и автономное кинестетическое чувство" (Lishman and Lee 1973, p. 294). Чего все еще не хватает в этом вводном примере, так это стабильной, экстериоризированной визуальной перспективы физического тела. Теперь перейдем к рассмотрению двух классических феноменологических описаний ОБЭ, спонтанно возникающих в обычном непатологическом контексте:

(a-d) Кинематика феноменального образа тела во время наступления ОБЭ: "Классический" паттерн движения по Малдуну и Каррингтону. (Из Muldoon and Carrington, 1929.)

Кинематика феноменального образа тела во время начала ОБЭ. (a и b) Два альтернативных, но одинаково характерных паттерна движения, описанных швейцарским биохимиком Эрнстом Ваэлти (1983).

 

Я проснулся ночью - должно быть, около трех часов утра - и понял, что совершенно не могу пошевелиться. Я был абсолютно уверен, что не сплю, так как находился в полном сознании. Переполненный страхом перед своим состоянием, я преследовал только одну цель - снова обрести способность двигать своим телом. Я сконцентрировал всю свою силу воли и попытался перекатиться на одну сторону: что-то покатилось, но не мое тело - что-то, что было мной, всем моим сознанием, включая все его ощущения. Я перекатился на пол рядом с кроватью. В то время как это происходило, я не чувствовал себя без тела, но как будто мое тело состояло из субстанции, представляющей собой смесь между газообразным и жидким состояниями. До сих пор я не могу забыть то сочетание изумления и удивления, которое охватило меня, когда я почувствовал, что падаю на пол, но ожидаемого жесткого отскока так и не произошло. На самом деле, если бы движение разворачивалось в моем обычном теле, моя голова должна была бы удариться о край прикроватной тумбочки. Лежа на полу, я был охвачен ужасным страхом и паникой. Я знал, что обладаю телом, и у меня было только одно огромное желание - вновь обрести способность управлять им. Внезапным толчком я вновь обрел контроль, сам не зная, как мне удалось его вернуть". (Waelti 1983, p. 18; перевод с английского Т.М.)

Распространенность ОБЭ колеблется от 10 % в общей популяции до 25 % среди студентов, с чрезвычайно высокими показателями в некоторых субпопуляциях, например, 42 % среди шизофреников (Blackmore 1986; обзор и другие ссылки см. в Alvarado 1986; 2000, p. 18 f.; Irwin 1985, p. 174 f.). Однако было бы неверно полагать, что ОБЭ обычно происходят у людей, страдающих тяжелыми психическими расстройствами или неврологическими нарушениями. Напротив, большинство сообщений об ОБЭ поступает от обычных людей в повседневных жизненных ситуациях. Поэтому давайте остановимся на непатологических ситуациях и рассмотрим еще один парадигматический пример, о котором сообщил швейцарский биохимик Эрнст Ваэлти:

В ошеломленном состоянии я лег в постель в 11 часов вечера и попытался заснуть. Я был неспокоен и часто переворачивался, что вызывало непродолжительное ворчание моей жены. Теперь я заставил себя лежать в постели неподвижно. Некоторое время я дремал, пока не почувствовал необходимость поднять руки, лежавшие на одеяле, чтобы привести их в более удобное положение. В тот же миг я понял, что совершенно не могу пошевелиться и что мое тело лежит в каком-то параличе. Одновременно я смог вытащить свои руки из своих физических рук, как будто последние были просто жесткой парой перчаток. Процесс отсоединения начался с кончиков пальцев, причем это можно было отчетливо почувствовать, почти с ощутимым звуком, своего рода треском. Это было именно то движение, которое я действительно намеревался выполнить своими физическими руками. Этим движением я отделился от своего тела и вылетел из него, ведя за собой голову. Я принял вертикальное положение, словно теперь был почти невесомым. Тем не менее у меня было тело, состоящее из реальных конечностей. Вы, конечно, видели, как изящно передвигается по воде медуза. Теперь я мог передвигаться с такой же легкостью.

Я лежал горизонтально в воздухе и парил над кроватью, как пловец, оттолкнувшийся от края бассейна. Внутри меня возникло восхитительное чувство освобождения. Но вскоре меня охватил древний страх, присущий всем живым существам, - страх потерять свое физическое тело. Этого оказалось достаточно, чтобы загнать меня обратно в тело". (Waelti 1983, p. 25; перевод с английского Т.М.)

Сонный паралич не является обязательным условием для ОБЭ. Они часто случаются во время занятий экстремальными видами спорта, например, у альпинистов или марафонцев.

Одна шотландка написала, что, когда ей было 32 года, она получила ОБЭ во время тренировки к марафону. "Пробежав примерно 12-13 миль. . . я начала чувствовать, что смотрю не своими глазами, а откуда-то еще. . . . Я почувствовал, как будто что-то покидает мое