'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

— Артем Давыдович, — я старался говорить спокойно и уверенно, — извините за ранний звонок, но мне срочно нужна помощь. Постараюсь не остаться в долгу.

Еще через полчаса Соня лежала в отдельной палате в больнице, в вену ей была воткнута капельница, вокруг хлопотала сестра, а рядом в кресле сидел знакомый психиатр Марцевич.

— Я не знал, что вы в курсе, — сказал я ему.

— Про вас, пришельцев? Сперва я думал, что это просто эпидемия психоза, но после того досадного происшествия с певуньей начал сомневаться. Потом уже Артем Давыдович открыл мне глаза.

— Я думал, в больнице никто и ничего не запомнил.

— У меня сложные профессиональные отношения с собственным разумом и с памятью тоже. Не буду вдаваться в подробности, но я регулярно совершаю определенные действия, освежающие мое чувство реальности. Кстати, не расскажете, что тогда произошло?

— Не расскажу.

— На моем языке это означает «не сегодня», — улыбнулся Марцевич. — Ладно, пора пробуждать нашу спящую красавицу. И нет, не поцелуем принца. Так что сейчас мы с вами на время расстанемся.

— Я хотел бы присутствовать.

— Это невозможно, — спокойно покачал головой психиатр.

— Я настаиваю, — прорычал я.

— Тогда мне придется отказаться от пациента. Забирайте свою подругу, первую помощь ей оказали, так что клятва Гиппократа меня не замучает.

Я с минуту злобно смотрел на него, а потом, выдохнув, отвернулся.

— Не переживайте вы так! Пока нам предстоит только диагностика. Когда у меня сложится представление, что произошло с Софьей Павловной, мы с вами конечно же обсудим и ее состояние, и планы по лечению. Никакой карательной психиатрии я не планирую.

Пришлось согласиться. Выйдя из больницы, я набрал мента Сашку.

— Мне нужна услуга, капитан.

— Скажи честно, Васнецов, я опять окажусь в сыром подвале в цепях?

— У меня амнезия, Александр, я не помню ваши дуэльные традиции, но сомневаюсь, что они настолько экзотичны.

— Дуэльные?

— Мне предстоит дуэль с несколькими молодыми дворянами. И нужен друг, который согласится стать секундантом. Я мало кого знаю, точнее помню в этом мире. И ты, капитан, ближе всего к этой категории. Не откажешь?

— Несколькими дворянами?

— С троими, если быть точным.

— Да, Васнецов, своеобразно ты заводишь друзей. Ладно, жди меня в том же кафе.

— А может в ресторане? Я давно не ел. Выбери место, где кормят сытно, угощаю я.

— Конечно ты.

Сашка назвал адрес. Кормили там действительно неплохо, и парень не стеснялся насыщаться за мой счет, что меня и забавляло, и радовало. Он и вправду меня здорово выручил. Да, да, он по гроб жизни, которую я уже три раза спасал, у меня в долгу, но сейчас уже он без разговоров пришел ко мне на помощь, и уж обеда в приличном месте эта услуга стоила.

Сашка звонил троице барчуков, утрясая какие-то организационные моменты, связанные с дуэлью, а я никуда не торопился. Мне требовалось перевести дух. Я бы предпочел сделать это на даче в компании Ольги и бабы Степы, но переться туда, а потом в мыле возвращаться в город никак не тянуло на покой и отдых. И я не знал, как рассказать им о Соне. Этот момент я желал отложить на настолько далекое «потом», какое только получится.

Неожиданно в ресторан ворвался растрепанный пожилой человек в приличном костюме. Оглядев зал, он решительно направился к нашему столику. Я вопросительно смотрел на прибывшего, отмечая, что его лицо кажется мне знакомым.

— Я — Филимонов, — заявил он мне после пары минут игры в гляделки.

Я тут же его и вспомнил: Добродецкий показывал мне досье на его семейство, там я и видел фотографию помещика.

— Очень приятно, — солгал я в ответ, не делая попытки встать или протянуть руку.

— Есть предложение, — сказал наконец папашка.

Я кивнул. Беседа грозила затянуться, поскольку помещик выдавливал из себя фразы с трудом, а я не собирался ему помогать.

— Есть вероятность, что бумаги барона Вержицкого у тебя. Это так?

Я промолчал, выжидательно глядя на визитера.

— Идея вот какая, — продолжил Филимонов-старший, не дождавшись от меня ответа. — Ты отдаешь мне векселя, приказываешь своему крючкотвору не являться в суд. А я улаживаю все с дуэлью.

— И как же вы все уладите? — спросил я.

— Мальчики примут твои извинения. Ты живой, мы забираем то, что нам принадлежит по праву. Все в выигрыше.

— Идея богатая, но у меня нет настроения сегодня извиняться. Может быть, завтра появится, я очень переменчивый, но не переносить же такую славную дуэль из-за пустяков.

— Не груби, щенок. Это не затрещины в коридорах универа, мой сын тебя зарежет, нанижет на вертел, как цыпленка. Два других парня своей очереди даже и не дождутся. Вставай, поехали за бумагами.

— Я предлагаю другое решение. Вы отзываете иски, сами знаете, что эти тяжбы яйца выеденного не стоят. Ваши сыновья приносят мне свои извинения, которые я приму, и сделаем вид, что ничего не было.

— Ты и десяти секунд не продержишься против Никиты, — прорычал Филимонов-старший. — И его друзей, конечно. Три раза подряд они занимали первые места на соревнованиях по фехтованию на саблях. Три года, три первых места — три наших мальчика. А ты всегда был слабым и глупым, пародией на дворянина. Не знаю, какая муха тебя укусила, но знай свое место, щенок. Пока оно вообще у тебя есть.

— У меня реально дурное настроение, для чего есть свои причины. Еще вчера я бы подумал, сохранить ли жизнь твоему сыночку и его маленьким друзьям. Но им не повезло, больше всего на свете я хочу сорвать на ком-то злость, — меня охватила злость, миндальничать с наглым помещиком у меня не осталось ни сил, ни желания. — Так что не тратьте время зря, господин Филимонов, попрощайтесь с сыном. Потому что после суда вы его живым не увидите. Сказал бы, что сочувствую вашим утратам — вы разоритесь, лишитесь ребенка, столько бед на одну семью. На три семьи. Но мне вас не жалко. Надо было воспитывать детей по-человечески и не связываться с моральными уродами вроде Вержицкого. А теперь подите прочь, Филимонов, я обедаю с другом.

— У тебя даже меча нет, сосунок, — прошипел папаша.

— Есть, не беспокойся, — ответил я Сашке, который вопросительно на меня взглянул.

— Я скажу Никите, чтобы он резал тебя долго, парни запишут твои визги на память, будем слушать их долгими вечерами, — прошипел помещик.

— Я убью парней быстро, — ответил я. — Их трое, а у меня еще есть дела.

Нарышкинский стадион производил незабываемое впечатление. Создатели явно вдохновлялись видом летающей тарелки и фантастических фильмов конца прошлого