'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Я сжал кулак, демонстрируя, куда попала троица «Филимонов и компания». Пусть сами проведут аналогии и догадаются, каково их нынешнее положение.

— Васнецов хвастался, что дал барону пинок под его тощий зад, простите мой французский, я привожу слова помещика. Сейчас барон в панике покидает Нижегородскую губернию, и теперь означенные помещики Филимонов, Ерофеев и Костецкий подожмут хвосты. А сам Васнецов эти хвосты накрутит сперва в суде, где у глупых бароновых шавок нет никаких шансов. А если сунутся отношения выяснять, то и лично.

Я улыбнулся, глядя, как помрачнела троица, и продолжил.

— В этот момент я, извинившись, попросил дозволения присоединиться к беседе. Очень уж хотелось вступить в клуб недругов барчука Филимонова, — я ткнул пальцем в грудь Никиты. — Не серчайте, господа, но я пожаловался юристу Васнецова, что барчук Филимонов плохо обращается с моей племянницей, подвергает ее жизнь ненужной опасности и всячески унижает. Адвокат оказался настолько любезен, что подробно рассказал, как можно разорвать эти неприятные отношения на законных основаниях, а также составил все необходимые документы. Андрей Васнецов был еще более любезен и согласился оплатить этот труд, но тут уж я отказал, деньжат за свою жизнь заработал достаточно. Хватит на хорошее дело.

Я достал из портфеля бумаги.

— Здесь соглашение о разрыве контракта, а также положительная рекомендация. Все составлено лучшим юристом губернии. Когда вы подпишите документы и, разумеется, выплатите девушке выходные и подъемные, мы выйдем за эту дверь и больше друг о друге не услышим.

— Так просто взять и разорвать? — замотал головой Никита.

— Хочу напомнить, господа, что в нашем распоряжении есть видеозапись, на которой вы запечатлены рядом с обнаженными несовершеннолетними девицами, и даже не просто рядом, а чрезвычайно близко, если вы понимаете, о чем я. Также на этой записи можно разглядеть некие таблетки…

— Очень красивые! — вклинилась «Алена». — голубенькие, прозрачные, похожие на лед!

— Точно! И сомневаюсь, что это витамины для поддержания жизненного тонуса. Надо ли объяснять, как изменится отношение в обществе к вам троим, если запись будет обнародована? Полагаю, вы и сами понимаете, что ни в один приличный дом вас не пустят, а каждый бретер в Российской Империи сочтет за честь сразиться с вами на дуэли. Это ясно, или есть сомнения?

— Вы отдадите нам запись? — пискнул Ерофеев.

— И не подумаю. А то молодые барчуки такие ветренные. Сегодня напишут хвалебный отзыв о работе молодой девушки, а потом в частной беседе расскажут ее будущему работодателю, что на самом деле были ею вовсе даже недовольны. Так что запись останется у нас. Хорошая новость в том, что как только мы выйдем за дверь, то забудем о вашем существовании. И если у Алены в жизни все сложится удачно, то и не вспомним! Так что молитесь, Никита Витальевич, чтобы Алена нашла себе место в жизни по душе. Мы договорились?

Никита Филимонов несколько секунд смотрел на меня злобно, а потом обмяк.

— Договорились.

Он расписался на всех бумагах, я убрал документы в портфель. Их происхождение описал почти правдиво, пока я разбирался с цыганским бароном, Соня позвонила Добродецкому, и тот переслал ей все необходимое. Я же подошел к еще не запертому сейфу и забрал оставшиеся деньги.

— А это подъемные, о которых мы также договорились. Так ведь, господа?

Никита мрачно кивнул.

— Берите, что хотите, и проваливайте уже из моего дома.

— Есть еще одно дело! Ну же, не хмурьтесь, это желание вас не коснется. Мне нужно знать, с кем вы договаривались насчет тех девочек. Детская проституция ужасна, и я должен разъяснить это ее организаторам.

— Сайт «Лунный мотылек». Сейчас покажу.

Ерофеев вызвал нужную страницу на смартфоне, я запомнил адрес.

— Телефон, контакт?

— Некто Кузьма Муромский, телефон на сайте в контактах, по нему и созванивались.

Я кивнул, и мы направились к выходу. Перед дверью Соня задержалась на мгновение, сделав вид, что принюхивается.

— Смердите, господа! Эх, если бы милый дядюшка не ценил так свое слово…

«Алена» шагнула к Филимонову и залепила ему пощечину, от которой тот рухнул на диван. Затем мы ушли.

В машине я отдал настоящей Алене деньги Филимонова.

— Возьми, тебе этого хватит на несколько месяцев. Уезжай в Москву сегодня же. Надеюсь, тебе хватит пары часов на сборы, потому что стоило бы сесть на утренний поезд. Протрезвев, барчуки могут решиться на глупости.

Я сунул ей бумаги.

— Ты свободна, девочка.

— И не липни к аристократам, — добавила Соня, вернувшая свой привычный облик, — сама видела, сколько в них благородства.

— Проблем эти благороднейшие господа тебе не доставят, мы их крепко прижали, но если все-таки начнут пакостить, напиши на эту почту.

Я написал на клочке бумаге адрес.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — затараторила Алена. — Я так вам обязана, так обязана!

— Просто так не пиши, — глаза Сони хищно сверкнули, — а то знаю я вас, свободных девушек, — она погладила меня по голове, — мое!

Мы подвезли девушку, вернулись на дачу, спустились в степной Шаолинь, пора было выпускать наше семейство из эмиграции.

— Что собираешься делать? — спросила Соня за утренним кофе.

— Надо снять квартирку в Гречине. Нарышкин мы с тобой неплохо вычистили, здесь для охотников скучно.

— Прямо сейчас поедешь?

— Прямо сейчас я спущусь в осколок и потренируюсь. Давно пора. А чуть позже мы с тобой выйдем в свет, так что озаботься красивым платьем! В шопинг, детка, в шопинг!

— А мне можно? — оживилась Ольга.

— Можно, милая, но чуть позже. У меня к тебе большая просьба, сделаешь кое-что для меня?

— Конечно! — сразу загорелась девочка.

— Не могла бы ты разыскать в соцсетях барчука Никиту Филимонова, а также по возможности его дружков Ерофеева и Костецкого?

— Раз плюнуть! — вздернула нос девочка.

— Не сомневаюсь ни секунды! — погладил я Олю по голове. — Задача простая, я хочу знать, где эти молодые люди развлекаются, а конкретнее, не собираются ли они в ресторан сегодня? И в какой.

— Мигом! — Ольга шутливо отдала честь и уткнулась в ноутбук.

— Милый, не выйдешь ли ты на минутку подышать воздухом? — ласково осведомилась Соня.

Мы уселись на скамейке в саду.

— Мне кажется, дорогой, я вычислила твой план. Поправь меня, если ошибаюсь.

Я молча кивнул. Мне не хотелось ни спорить, ни обсуждать что-то, очень уж насыщенной выдалась последняя неделя, она же первая в новой жизни. Сейчас мне было хорошо и покойно на жесткой деревянной скамейке под сиренью рядом с любимой женщиной и с кружкой кофе.

— Ты не стал убивать барчуков, хотя застал их в очень мерзкой ситуации. И не потому, что они не законная добыча для охотника, я чувствовала, как от