Драма Мориарти: "Воля кукловода..." (СИ) - Флос Валери

— Закат… как и прежде жжет мне глаза ноченьями. — вдруг сознался младший дроу. Виновато прикусил губу. Выдохнул…

— Мне тоже. — нерешительно бросили в ответ. Но дальше чуть уверенней заявили: — Однако, он меркнет на фоне твоего пылающего лица! — старший дроу подобрался вплотную к брату и вслед за пледом накрыл вздрагивающую спину собой. Одна из рук обвила мужскую талию, начав согревать живот, а вторая, подобрав влажный платок, заботливо утерла кровавые кляксы у рта Чон-Е. Последний благодарственно в ответ лизнул ее запястье. Чужая ладонь на мгновение дрогнула. Но после подобралась и, выронив ткань, устремилась к шее. Властно ухватилась за низ челюсти и заставила задрать голову! Горячий воздух тут обжег темный висок: — Такой робкий и изящный. Смущенное румянцем лицо, глаза завороженно провожают водопады звезд… Стоило мне лишь узреть, как ты, стоя в воде, мирно слушаешь плеск озера с пением птиц, как по твоим мокрым волосам и телу сползают дорожки сочных капель…, то сразу же принял решение — Я ХОЧУ ТЕБЯ!

Секара, и Зевран чувственно дернулся! Вожделенно застонал…

Бай-Чон-Е ярко ощутил, как твердый член брата уперся ему прямо в хризантему. Инстинктивно согнулся в ответ. Постанывая, отсоединил когтистые руки от талии и перевел их к себе на бедра. Шею обожгли неудержимые поцелуи. Беспощадные клыки вонзались в обсидиан с такой жадностью, будто хотели съесть целиком! Пробивали до крови. Следом сразу же шли мягкие губы, кои облегчающее зализывали ранки и приносили неописуемое наслаждение! Второй лонк тяжело захрипел.

— Ты только МОЙ! Слышишь, Бай? Никто не посмеет посягнуть на тебя! — прорычал Зевран, зовуще кусая хрящик длинного уха.

— Хах… Прекр-рати. Не время сей… ха-а! — едва слыша себя, отозвался лонк Де Иррида, наслаждаясь подступившим оргазмом. Старший рванул чуть яростней, больно впившись когтями в ягодицы лиловоглазого эльфа. Мысленно матерясь на мешающую одежду, он более жестко переспросил:

— Чей ты?

Еще раз дернул!

— Ха! ТВОЙ!!! — остервенело выкрикнул Чон-Е перед собой и, не медля больше ни мгновенья, развернулся на коленях и, что есть мочи, впился лепестками губ в рот Зеврана! Забрав инициативу, он повалил брата на шкуры и принялся осыпать его жаркими укусами… Тот беспрекословно уступил.

Так прошло пятнадцать минут.

Подстегиваемые воспоминаниями, они желали наслаждаться друг другом как можно дольше, но нежданно Бай-Чон-Е, с трудом дыша, отстранился от лица старшего брата. Словил недоуменный взгляд изумрудов. Исполосованные губы требовали продолжения, наполняясь вожделенной кровью, но второй лонк, лежа между ног Зеврана не спешил удовлетворять их. Хитро улыбнувшись, эльф поинтересовался: — Я ведь твой, верно?

Лонк Де Роил осторожно кивнул. — И ты сделаешь многое, чтобы я не расстраивался, да?

Поняв, что его хотят шантажировать, Зев подыграл, хрипло ответив вопросом на вопрос: — И чего же твоей душеньки угодно, милый Бай?

Темные пальцы вальяжно заползли в серебряные локоны на затылке лиловоглазого дроу и принялись закручивать серпантины. Улыбка стала еще коварнее на устах лонка. Но лишь на доли секар. Ибо дальше лицо его окаменело, а глаза металлически заблестели. Он протянул в сторону руку и, указав пальцем на Мориарти, требовательно заявил: — Поделись ею!

Раз! Глаза первого лонка угрожающе сузились.

*Хлоп!* — ловкими движениями он скинул с себя напарника и лихо занял его место! Бай возмущенно зарычал, когда его запястья приковали к земле, но не отвел глаз. Возвышаясь над ним, Зевран медленно наклонился. Коснулся кончиком носа темной скулы и сквозь зубы прошипел:

— А тебе смелости не занимать, брат. Стал молчаливым, но остался таким дерзким.

— У меня хорошие воспитатели! — заявили надменно. А после четко потребовали: — Уступи ее.

Хорошее настроение как в Лету кануло. Желваки разъяренно заходили на лице темного. Смерив человечку ненавистным взглядом, он ядовито выплюнул:

— Зачем!? Она тебя к чертогам Ллос сведет! Или уже забыл, как чуть овощем не стал и на нож бросался!? — Чон-Е виновато закусил опухшую губу. Изумруды продолжали давить: — О-о нет, не забыл. Давай-ка я тебе еще напомню пару случаев. Как в Залеоре ты чернее тучи пришел после запоя и места себе не находил. Кажется, ты вернулся от нее, да? Что же тогда, интересно, произошло? А как ты белее побелки выбежал из штата в канун Нового года? Чуть не завалив к чертям задание! Думаешь я, млять, слепой и не вижу, как эта мерзавка постоянно ковыряет ногтем твои потаенные страхи!?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— У меня нет страхов! — сурово крикнули снизу.

— Да-а!? Значит ты не стараешься отыскать в человечке образы той безумной шлюшки? На кой черт, она тогда тебе нужна!?

— Не смей чернить Мэй’Ис! *Хлобысть.* — вдруг остервенело выплюнул Бай, яро дернувшись под братом, при этом неслабо приложившись затылком об пол! Брызнули непроизвольные слезы из глаз. Щурясь, он отвернулся и горестно прошептал: — Она не виновата в том, что произошло…

— Еще как виновата! — презрительно отозвался Зевран, нещадно разрывая так и не зажившую рану в душе Бай-Чон-Е. — Ей надо было сдохнуть в той яме, а не быть спасенной тобой! Тогда бы ты не решил последовать за ней в Тартар!

— Ты не представляешь, что я тогда пережил! Лучше б я умер с ней!!!

*Хлобысть!* — Идиот! — звонкая пощечина заставила обсидиановую щеку второго брата запылать! Непроизвольно отвернув лицо, он яростно через зубы задышал. Взбешенный Де Роил сидел на нем с возведенной рукой, намереваясь повторить терапию. Он зло выплюнул: — Ты и так тогда умер!

Лиловые глаза изумленно моргнули. В горле перехватило дыхание.

— Что? Не ожидал? — горестно поинтересовался старший, устало склонив голову на бок. — Неужели ты думал, что именно из-за гибели той дряни в тебе что-то оборвалось? Хах, смешно…

Первый лонк натянуто рассмеялся, дивясь наивности младшего брата. Однако глаза блестели болью. — Жрицы Королевы достали бездыханного тебя из ущелья на МОИХ глазах! Забрали в храм… Душу едва вырвали из чертогов Ллос и засунули обратно в тело. А после… начали заводить в рассудке стрелки до нужных показателей, чтобы ты больше не брыкался и не грезил ерундой! — по щекам Зеврана поползли кровавые слезы, подступила красная пелена, ослепляя. Но он не замечал. Перед глазами мелькали воспоминания, ужасая своими историями: — С алтаря сошел совсем другой эльф…

На этих словах тело Чон-Е превратилось в лед. Кровь отхлынула от лица. Он весь обратился в слух!

— Представь себе, каково мне было? Стоять вблизи тебя, изнывать от ожидания и надеяться на чудо… Но стоило моему брату очнуться, как его изуродованный ритуалом взгляд прошел мимо меня! Будто невидимку увидел. Может, ты не помнишь, но пока память к тебе не вернулась в должной мере, ты никого не замечал. Все для тебя были камнями. Молчаливый. Холодный. Бездонная тоска поселилась во взгляде… — тут лонк резко замолчал, огляделся по сторонам. Дальше поджав уши, нерешительно наклонился к брату. Запачкав его скулы капающей из глаз кровью, тихо прошептал: — Нет оружия страшней, чем ходячий мертвец дроу.

От своих собственных слов, пробил озноб. Зеленоглазый эльф судорожно сглотнул. Ему на миг показалось, что он и сам знаком с этой фразой, не хуже Бая. Но вспомнить точно не мог, с чем все было связано. Моргнув, дроу отсек себя от раздумий и уставился в лиловые глаза второго лонка. Устало бросил: — Бай, я не хочу еще раз пережить ад. Ты не ляжешь вновь на алтарь. Не при моей жизни! — указательный палец устремился к спящей девушке: — Если эта дрянь будет угрожать твоему благосостоянию, то я лучше избавлюсь от нее сразу и без раздумий, чем еще раз совершу роковую ошибку…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

На этом старший закончил, четко дав понять, что он не желает видеть человечку возле брата. Стремительно отстранился и поднялся на ноги. Не став ждать ответных слов, развернулся на пятках и вылетел вон на улицу, даже не накинув плащ!

Ошеломленный сказанным, Де Иррида нерешительно поднялся на локти и молчаливо проводил его фигуру взглядом. Глубоко вздохнул. Комментировать не хотелось, ибо все уже… было сказано.