Девочка и пёс - Евгений Викторович Донтфа

равно для Элен это было какой-то дикостью. Она вспомнила как судья рассказывал о том, что туру отличаются азартом и жадностью. Что ж, судя по всему, она получила тому наглядное подтверждение.

— Гашон, забери наши деньги, — сказал «поп».

Не знавший в жизни счастья и достатка лысый «разбойник» было двинулся к тряпице, но Баратус недовольно прорычал:

— Стой!

Гашон остановился и поглядел на него.

Туру сжал могучие кулаки, его волнистая светло-коричневая шерсть приподнялась, ноздри огромного черного носа с розовыми пятнами раздулись. У Элен возникло острое желание убраться отсюда подальше. Даже без всякого разглядывания ауры, она понимала, что туру внутри клокочет от гнева. Казалось он в любой момент может броситься на тех, кто пытался лишить его денег, и тогда заодно своими стальными ногами растопчет и её. Но девочка не решалась пошевелиться и привлечь к себе его внимание.

Элен, скользнув по лицам окружавших место действия зрителей, увидела, что они с нетерпением ждут продолжения и явно надеются на кровопролитие. И понимая, что причиной всему этому явилось её необдуманное вмешательство, она почувствовала стыд. Но ведь она хотела как лучше. Куда там благими намерениями дорога вымощена бабушка говорила?

В этот момент на сцене появился Галкут. Поправляя свою шляпу, он спокойно прошел мимо Гашона и «попа» и приблизился к рассерженному туру. Не обращая на него никакого внимания, он нагнулся и со словами «Нам пора, госпожа Элен» подхватил девочку под мышки и поставил её на ноги. Сердце дочери Валентина Акари билось взволнованно и часто. Она понимала, что для неё сложилась опасная ситуация. И против воли почти тянулась к этому высокому, худому мужчине с равнодушными бледно-голубыми водянистыми глазами. Она не посмела поднять на него взгляд, но отпускать его костлявые жилистые руки ей не хотелось. Рядом с ним, возвышающаяся за её спиной мохнатая гора туру, пугала её уже не так сильно.

Наверно это было странно. В заведении Громми Хага она отважно бросилась на спину разъяренного бушующего туру чтобы отцепить от него ядовитое насекомое, а теперь её пугает другой его соплеменник, который вполне в трезвом уме и пока что стоит не шелохнувшись. Но в «Одиноком пастухе» у неё было дерзкое, почти боевое настроение, она презирала судью и его слугу и жутко хотела доказать, что она лучше их и в тоже время там она не чувствовала враждебного окружения. Теперь же, после встречи с Изамери и арабами, она словно бы потеряла какую-то часть своей обычной уверенности, и те, кто окружали её здесь и сейчас испытывали к ней по меньшей мере раздражение, ибо из-за неё возникли проблемы в таком животрепещущем и болезненном вопросе как деньги. И конечно она бы не посмела признаться в этом, но в глубине души была рада, что подлый, жестокий, гадкий слуга её похитителя наконец вмешался.

Галкут присел на корточки, отряхивая черные брюки девочки, как заботливый родитель.

— Надеюсь, вы не ушиблись, госпожа Элен. Вам следует быть осторожнее, — проговорил он как ни в чем не бывало.

Девочка молчала, покорно принимая пседвозаботу слуги судьи и чувствуя затылком тяжелый взгляд стоявшего сзади туру.

— Так это твоё что ли чудо? — С усмешкой спросил «поп».

Галкут выпрямился и впервые взял Элен за руку. И хотя девочке это было неприятно, она не стала вырывать свою ладошку из его сухой, жесткой, словно бы высушенной руки.

И, как будто не замечая обращенного к нему вопроса, он поглядел на ребёнка и произнес:

— Идёмте, госпожа Элен, я думаю здесь вам больше не интересно.

Однако бородатому субъекту такое игнорирование собственной персоны естественно не понравилось.

— Э-эй, приятель у тебя с ушами что ли проблемы?! — Спросил он, но, впрочем, вполне беззлобно. — Твоё чудо нам всю игру похерило и кто-то должен заплатить Баратусу за напрасно намятые бока.

Галкут наконец неприветливо поглядел на него.

— Госпожа Элен не обязана знать всех ваших дурацких игр, — холодно произнес он. — Госпожа Элен увидела избиваемого человека и поспешила ему на помощь. Я не успел её удержать. Если у тебя есть какие-то претензии к ней, можешь пойти и высказать их моему хозяину, королевскому судье Туила, господину Мастону Лургу. Госпожа Элен его племянница.

Над местом действия словно пролетел холодный ветерок. Стало тихо и зрители как будто заскучали. Люди потеряли интерес к виновнице происшествия, никто не собирался связываться с судьей. Конечно существовала небольшая вероятность того, что незнакомец в шляпе просто лжет, но все уже знали что Эркхарт потребовал королевского правосудия у проезжавшего мимо чиновника Судебной палаты и никому неизвестный странно одетый ребёнок, которого раньше в караване никогда не видели, вполне мог быть родственником этого залетного судейского.

«Поп» несколько сник и даже в некоторой задумчивости поскреб подбородок.

Но в следующий момент туру оживил вроде как уже затихшее представление и зрители воспрянули духом. Не издав ни единого звука, Баратус рванулся вперед. Галкут, подхватив Элен, шарахнулся в сторону. Впрочем, туру и так двигался, огибая их. С казалось бы невероятной для такого огромного и тяжелого существа скоростью он устремился вне всякого сомнения к заветной тряпице.

— Ах что б тебя, телок обоссанный! — Выругался «поп» и завопил: — Гашон!..

Но тот уже и сам всё понял. Развернулся, сделал пару шагов, нагнулся, чтобы схватить деньги. При этом совершив досадную ошибку, выставив навстречу летящей громаде туру свой тощий зад. И тот не преминул этим воспользоваться, с разбега заехав по нему своей широкой крепкой ступней. Громко охнув, Гашон пушечным ядром понесся над землей. «Браво!», весело заорали в ряду зрителей. Но в последний момент «разбойник», не знавший счастья и достатка в жизни, успел зацепить тряпицу и вожделенные монеты драгоценными брызгами разлетелись по красно-коричневой траве. Туру зарычал и, упав на колени, принялся собирать то что считал по праву своим. «Поп», придя в неистовство от этого зрелища, воздел одной рукой свою дубину, другой подхватил свой балахон, чтобы не путался в ногах и отважно устремился на мохнатого гиганта, при этом придав своему внушительному животу колебательные движения.

— Давай, пузатый, давай! — Кричали среди зрителей. — Это твои деньги! Мочи мохнатого!

Элен ошарашенно наблюдала за развернувшимся действом, испуганно сознавая, что это именно она сотворила всё это. Она вопросительно посмотрела на Галкута и встретилась с его взглядом. И хотя его губы оставались неподвижными, его глаза определенно улыбались и также определенно предлагали: «Бежим?» «Бежим», ответили ярко-синие большие глаза девочки. И мужчина и девочка слаженно и очень быстро зашагали прочь.

Никто не обратил на их уход внимания.

Оказавшись подальше от места действия, Элен сразу же ушла от Галкута