Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Девочка со страхом выдохнула шепотом:

— Что же он сделает со мной?

— Все, что угодно! Он может приказать, чтобы тебя раздели и обнаженную прогнали по улицам города под ударами плетей, или бросили в темницу, или обвинили в каком-нибудь преступлении, которого ты не совершала. Он может выдать тебя замуж за одного из своих друзей, старых распутников, которые все болеют дурными болезнями, или отдать тебя в монастырь, откуда тебе не выбраться вовек, и тогда я никогда больше тебя не увижу.

По телу девочки пробежали судороги страха. Она отстранилась и расширенными глазами вилась на Жасмин:

— Неужели он и в самом деле способен на такие зверства?

Жасмин удрученно кивнула головой:

— Я должна была рассказать тебе все это для твоего же собственного блага. Именно поэтому когда ты уедешь отсюда, твой брак будет заключен без малейшего промедления. Мой муж — самый жестокий человек на свете, которого я имела несчастье повстречать.

— И почему ты не оставишь его и не уйдешь к моему отцу? — Глаза девочки смотрели на Жасмин с укором и обвинением. — Ведь тогда мне не пришлось бы прятаться от этой опасности. Мой отец защитил бы меня! — В словах девочки зазвучала такая неприкрытая злоба, что Жасмин от отчаяния побледнела как снег. Впервые она ощутила всю глубину пропасти, разделявшей их.

— В жизни каждого человека наступает момент, — сказала Жасмин с усталой обреченностью в голосе, вызванной страданиями, отнимавшими у нее силы, так необходимые сейчас, чтобы выдержать последнее, может быть, самое тяжелое испытание, — когда приходится думать не только о себе и жертвовать самым дорогим, что у тебя есть, — любовью, как бы от этого не было потом горько на сердце. Именно так я и поступила, когда твой отец предложил мне бежать. Я надеюсь всем сердцем, что тебе никогда не придется делать такой выбор. Но если же это произойдет, то прошу тебя, подумай как следует, и пусть Господь дарует тебе силы пережить все, что за этим последует.

Виолетта отступила от матери на шаг и заносчиво вскинула голову; ее ровные блестящие светлые волосы были стянуты вверх, в подражание прическе, которую носила сама Жасмин.

— Думаю, что мне удастся устроить мою жизнь куда лучше, чем получилось у тебя!

— Это будет нетрудно… — печально и еле слышно произнесла Жасмин.

Она протянула дочери руку, пытаясь задобрить ее, но при этом ей даже не приходило в голову, что именно сейчас рука ее повисла над пропастью, которая становится все шире.

— Оставь этот поднос у себя и пойдем вниз, поужинаем вместе. Ведь утром мне уже нужно уезжать.

Виолетта не взяла протянутой руки, хотя и спустилась с матерью вниз. Теперь, когда ей стало ясно, что подарки останутся здесь, можно было и притвориться, чтобы не показывать своих истинных чувств к этой чужой женщине. Виолетта ненавидела мать, потому что считала ее виноватой во всем. И то, что она теперь вынуждена была жить, испытывая постоянный страх перед местью со стороны того неизвестного ей человека, являлось результатом безрассудства матери, за которое она, Виолетта, должна расплачиваться. Этого она ей никогда не забудет…

Жасмин едва дождалась отъезда. Примирение с дочерью так и не состоялось: деланную вежливость Виолетты при всем желании никак нельзя было принять за попытку сделать шаг навстречу искреннему порыву матери, и напряженность между ними не исчезла. Она прекрасно понимала, что если бы мадам Говен, стоявшая рядом с торжествующим видом, не прошептала девочке что-то на ухо, то Виолетта не поцеловала бы ее на прощание.

— Не знаю даже, когда смогу приехать в следующий раз, — сказала Жасмин, забравшись в нанятую карету, которая ухе была готова была отправиться.

Мадам Говен, стоявшая у открытого окна кареты, по-хозяйски положив руку на плечо Виолетты, почти насмешливо ответила:

— Не беспокойтесь, мадам! Я позабочусь о вашей дочери. Не впервой. Ведь она мне все равно что родная дочь.

Это был удар прямо в сердце. Жасмин чуть было не отпрянула в ужасе, осознав страшную правду этих слов. Она помахала из окна экипажа, ожидая, что девочка повернется и пойдет в дом, но Виолетта по-прежнему стояла у ворот и махала рукой ей вслед, делая это, скорее всего, по настоянию своей приемной матери, потому что на лице девочки застыло отчужденно-сердитое выражение и глаза были сухими. Жасмин махала дочери в ответ, пока стройная фигурка в шелковом платьице, трепещущем на ветру, не скрылась за поворотом.

Прошел целый год с того памятного прощания. Жасмин, как ни старалась, не могла отлучиться из замка Вальверде дольше, чем на два-три дня, и о том, чтобы совершить поездку на далекую ферму Говенов, не могло быть и речи. У Жасмин возникла мысль сделать так, чтобы Виолетту привезли в Перигор, но обдумав все как следует, она с сожалением отвергла эту затею, поскольку Виолетта подвергалась слишком большой опасности. Жасмин оставалось лишь терпеливо ждать подходящего момента, то есть следовать совету, который она сама давала дочери. Тем временем она предприняла кое-какие шаги, чтобы подыскать Виолетте жениха. Ей уже удалось познакомиться с несколькими подходящими кандидатами в ходе поездок в Перигор, где она стала своей в узком кругу местных аристократов, неизменно отзывать на их приглашения и посещая все балы и вечера, посвященные карточным играм. Сабатин считал ниже своего достоинства якшаться с ними и неизменно отвечал через своего секретаря отказом, что было на руку Жасмин, которая хотела хотя бы время от времени посещать место, где она могла бы отдохнуть и развлечься, не тяготясь присутствием его мрачной зловещей фигуры.

У нее установились неплохие отношения с мадам Жерар, которая часто выступала как посредница при заключении многих браков по расчету. Но даже эта добрейшая женщина не знала всей правды и полагала, что Жасмин хлопочет ради своей крестницы. Эту легенду нетрудно было сохранить. Жасмин не сомневалась в том, что Виолетта не захочет рисковать и доводить дело до разоблачения, которое сорвет свадьбу и будет чревато непредсказуемыми бедами. Кроме того, будучи девушкой неглупой, она без труда сообразит, что в ее интересах играть эту роль и дальше. Именно в качестве своей крестницы и намеревалась Жасмин ввести Виолетту в замок Вальверде.

Наконец молодой человек, который, по мнению Жасмин, более всего подходил в мужья ее дочери, был выбран. Он обладал привлекательной наружностью, высоким ростом и прекрасным телосложением. Только начав карьеру адвоката и стремясь поскорее отделиться от патрона и открыть собственную контору, этот жених наверняка согласился бы вступить в брак с красивой девушкой с хорошим приданым. Для этой цели Жасмин со всем недавно продала несколько бриллиантов доставшихся в наследство от Маргариты, которые не представляли особой художественной ценности, и выручила за них довольно приличную сумму. Не возбуждая нездорового любопытства, Жасмин осторожно навела справки и узнала, что молодой человек обладал всеми необходимыми качествами, чтобы стать хорошим мужем, и прежде всего, был добрым и не придирался по пустякам. В данный момент у него не было никакой сердечной привязанности, зато он был в меру честолюбив и перед ним открывались прекрасные перспективы стать в будущем судьей. В его пользу говорило и то, что ему очень понравился портрет Виолетты.