Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

это. Как будто всё будет по-прежнему… — голос иссушающей жизнь истончился, став почти неслышимым.

— Хочешь суровой правды? — фыркнул я. — Хорошо. Смерть Таллистрии меняет в войне не слишком многое. Я и не рассчитывал на ваше королевство как на серьёзную силу в ближайшие годы, разве что целителей хотелось иметь побольше. А поскольку те в массе своей бежали в Ренегон, толку с этой земли в военном отношении не так уж и много. Вероятно, в мёртвом состоянии я получу здесь больше солдат, чем в живом. А теперь собери волю в кулак и пошли воевать. Нам предстоит взять Ренегон, Бингл, Аурелион, а затем Лиссею и Ниору… Будет много работы и для тебя, особенно если они введут в дело мастеров в какой-то момент.

Я развернулся и подозвал коня, махнув рукой охотницы залезать сзади. Но в спину мне донеслись слова, заставившие меня остановиться:

— Нет.

Я медленно развернулся, вперив пристальный, тяжёлый взгляд в первую из своих вассалов этого мира.

— Ты же понимаешь, что этим предательством буквально подтверждаешь, что я правильно обрёк Таллистрию на смерть? — вздёрнул подбородок я.

— Я не предаю тебя. — покачала головой Мелайя. — Нет, никогда. Но лучше оставь меня, ладно? Я останусь здесь, потому что больше не могу. Всему есть предел, и моим силам тоже. Я… Я просто не могу смотреть на то, что ты будешь делать дальше.

Охотница покорно опустилась на колени передо мной и склонила голову, молча ожидая вердикта.

— Ты приносила мне клятву жизни, помнишь? — мягко спросил я. — Разве это ничего не значит?

— Я уже давно не жива. Да и жив ли ты, на самом деле? Сколько тел ты успел сменить? Десятки, может сотни? Как много останется от того человека, что я знала, спустя всего десяток лет? — глухо ответила Мелайя, не поднимая голову.

— Я не слишком изменился с тех пор. — вздохнул я. — Просто обрёл больше власти и могущества, вот и всё.

— Тогда решай мою судьбу. Думаю, это решение лучше всего покажет, кто из нас прав. — тихо ответила девушка, подняв на меня глаза.

В них было лишь спокойной принятие любой судьбы и печальная усталость: ни огня, ни былого задора больше не осталось совсем. Словно бы что-то выжгло девушку изнутри…

Не каждый силен так же, как и я. Я всегда знал это. И всё же печально видеть соратников такими, особенно первых, самых любимых.

— Встань. — протянул я руку ей. — Идём за мной.

Мелайя безропотно повиновалась, но в её глазах я видел непонимание. Я подвёл девушку к границе мёртвой земли, мягко подтолкнув вперёд. Она робко зажмурилась, готовясь к смерти, но, к её удивлению, ничего не произошло, когда она ступила туда.

Я сосредоточился, потянувшись к хранителю проклятых земель. Тот явился быстро: чёрная тень метнулась между стволами деревьев, то подходя к нам, то удаляясь, но никогда не переступая границу. Мелайя смотрела на создание с широко раскрытыми глазами.

Существо остановилось, зависнув в воздух тягучей антрацитово-чёрной кляксой, что словно переливалась сама в себя, создавая иллюзию всепоглощающей бездны. Хотя, может, не такую уж и иллюзию…

— Что это? — выдохнула девушка, отшатнувшись.

Я проигнорировал вопрос, пристально всмотревшись в гения смерти.

— Эта девушка теперь — твоя хозяйка. Понимаешь? Все твои земли - её земли. Отныне и до конца её дней, Мелайя — королева Таллистрии.

Клякса мигом встрепенулась, близко приблизившись к лицу девушки. И столь же быстро отшатнулась. Несколько мгновений дух медлил, принимая решение. А затем мне пришёл быстрый образ согласия. Толстая чёрная нить ударила в девушку, бросая её на колени от боли. Но это не была попытка атаки или убийства: нет, дух связывал своё естество с душой девушки. Мелайя медленно поднялась, тряхнув головой: похоже, на неё навалился сразу вал неразборчивых видений. А затем ошарашенно посмотрела на меня.

— Что… Что это было?

— Это проклятое королевство… Эти изуродованные мои гневом земли… Они теперь твои, Мелайя. К ним ты привязана. Я обещал тебе величие, верно? Гордись собой, иссушающая жизнь. Ты — первая королева смерти этого мира, первая из истинных владык смерти. Даже я не имею такой связи с этим местом, как ты. И потому тебе и только тебе решать, что делать с этим местом, королева.

— Проклятье не трогает мёртвых. — выдохнула она. — Ты знал об этом, но ничего мне не сказал!

— Разве это что-то бы изменило? — равнодушно спросил я.

— Нет. — после коротких раздумий тряхнула головой девушка. — Действительно, ничего…

А затем она надолго задумалась о чём-то, смотря в никуда. Я не мешал.

— Я… Я хочу посмотреть, что осталось от королевства. — наконец, робким голосом сказала Мелайя. — Ты пойдёшь со мной?

Я бросил взгляд на духа, что с профессиональным любопытством изучал девушку, периодически отправляя мне восторженные образы вопросов. Настолько разумной нежити в его владениях ещё не водилось. А затем перевёл взгляд на границу, рядом с которой я находился, и покачал головой.

— Нет.С этими словами я развернулся и зашагал в сторону, не прощаясь. Чутьё подсказывало мне, что именно этот поступок был верным. Однако совсем скоро тихий, неуверенный и слегка жалобный голос догнал меня:

— Ты... Ты вернёшься? Когда-нибудь?Я на миг приостановил шаг, помедлив с ответом.

— Теперь это земля теней. Здесь нет места живым.

Уже за несколько сотен метров от границы, когда я готовился пришпорить свою химеру, от гения смерти, что теперь хранил это место, пришёл последний, ярчайший образ, что добил до меня даже далеко за границей земли теней: это был образ благодарности. И потому я позволил себе лёгкую, искреннюю улыбку: эти двое, определённо, найдут общий язык.

Я прибыл к армии незадолго до того, как она начала разбивать лагерь близ назначенного места. Безымянное плато на юго-востоке от Кордигарда, совсем недалеко от границы Ренегона с Палеотрой… Зелёное поле, заросшее невысокой, но крепкой и живучей степной травой. Почва была твёрдой, каменистой, и в некоторых местах были видны редкие пустоши: но жизнь всегда найдёт дорогу, верно? Лёгкий и прохладный ветер равнин колыхал траву и заставлял задуматься — как люди запомнят эту битву? Получит ли это место имя, достойное легенд? Будет ли овеяно ореолом моей вечной славы?

В этот я был твёрдо намерен выложиться до конца. Без сомнений и колебаний. Небеса были чистыми, без единого облачка… Но до